– Ну… – протянул Кардонес и подергал себя за ухо. – Скажем так, Каролин. Когда я сам в первый раз попал в бой вместе со шкипером, я знал, что она меня угробит. Я не думал – я это точно знал и чуть не налил в штаны, если честно.

Он снова усмехнулся, и, вопреки своим собственным страхам, Уолкотт слабо улыбнулась в ответ.

– Но оказалось, что я был не прав, – продолжил Кардонес. – Забавная штука: ты вроде как забываешь бояться, когда капитан сидит рядом. Как будто ты понимаешь, что до нее они никогда не доберутся, а значит, не доберутся и до тебя. А может, просто стыдно бояться, когда она не боится, или что-нибудь в таком духе. – Он почти смущенно пожал плечами. – Так или иначе, она с легким крейсером взяла рейдер в семь с половиной миллионов тонн. Я так полагаю, что она и линейный крейсер тяжелым сумеет остановить. А если бы она беспокоилась, то сидела бы тут с нами и дергалась, а не заканчивала обедать.

– Да, сэр.

Уолкотт улыбнулась более естественно и вернулась к своей панели, где сигнал сообщал ей о поступлении новых данных с «Трубадура». Она уточнила курс, а Рафаэль Кардонес посмотрел на коммандера Веницелоса поверх ее опущенной головы. Они обменялись понимающими взглядами. Оба сочувствовали Уолкотт, прекрасно понимая, что ей нужна моральная поддержка… и что существует огромная разница между сражением с рейдером, который пытается сбежать, и с линейным крейсером, который пришел разнести тебя на атомы.

Хонор открыла капсулу жизнеобеспечения, и Нимиц с видом неохотного согласия прыгнул внутрь. Сейчас, правда, была не аварийная ситуация, и он неторопливо проверил воду, кормушку и устроил гнездо так, как ему хотелось. Потом он свернулся клубочком и взглянул на нее, издав негромкий предупреждающий звук.

– И ты тоже будь осторожен, – тихо ответила она, гладя его уши. Он закрыл глаза, наслаждаясь ее прикосновением, а потом она отняла руку и запечатала дверь.

– БИЦ подтверждает оценки массы, полученные от модулей, мэм, – доложил Веницелос, встретив ее у лифта. – Корабль подходит с другой стороны планеты.

– Время прибытия?

– Он все еще в двух миллиардах километров, мэм, и держит ускорение в пределах пятидесяти g, скорее всего, чтобы избежать обнаружения. Основная скорость – пятьдесят девять с половиной тысяч километров в секунду. Если он сохранит нынешнее ускорение, то подойдет к Грейсону часов через восемь на скорости примерно семьдесят четыре тысячи.

Хонор кивнула, потом повернула голову, когда из лифта вышел кто-то еще. Это был коммандер Брентуорт, напряженно поздоровавшийся. На складе ему подобрали мантикорский костюм, и только грейсонские знаки отличия, нанесенные на плечах, выделяли его среди остальных.

– Еще есть время высадить вас на планете, Марк, – сказала она так, чтобы никто больше ее не слышал.

– Мой боевой пост здесь, мэм.

Улыбка у него была натянутая, но голос прозвучал с завидным спокойствием. В здоровом глазу Хонор засверкало одобрение, но она тем не менее продолжала настаивать:

– Может, ваш пост и здесь, но вряд ли мы в ближайшее время будем много устанавливать с кем-нибудь связи.

– Капитан, если вы хотите, чтобы я покинул корабль, можете отдать приказ. Иначе я остаюсь. Если вы ради нас собираетесь сражаться с этими фанатиками, то на борту должен быть хотя бы один грейсонский офицер.

Хонор собиралась сказать что-то еще, но закрыла рот и покачала головой. Она тронула его за плечо и отошла к астрогационному посту ДюМорна, чтобы посмотреть на его экран.

«Гнев Господень» – или «Саладин», как его не называй, – поддерживал ускорение на невысоком уровне, но это скорее всего была общая мера предосторожности.