– Ну, просто… Сэр, а что, капитан действительно сбежала с Грейсона?

Она выпалила свой вопрос, и сердце у нее ушло в пятки, поскольку с лица Тремэйна мгновенно исчезло всякое выражение.

– Не хотите ли объяснить свой вопрос, энсин? – Тон сделался чрезвычайно холодным.

– Дело в том, сэр… коммандер Веницелос послал меня на Грейсон доставить багаж адмирала Курвуазье, – сказала она несчастным тоном. Она не так все хотела сказать, и глупо было задавать кому угодно вопрос, который можно истолковать как осуждение командира. – Меня должны были встретить из посольства, но там был этот… офицер с Грейсона. – Она снова покраснела, вспомнив пережитое унижение. – Он сказал, что я не могу там приземлиться. Меня направили именно на эту площадку, сэр, но он сказал, что я на этой площадке сесть не могу. Что нечего… что нечего прикидываться офицером и лучше мне убираться… убираться домой играть в куклы.

– И вы не сказали старпому?

Она с облегчением поняла, что на этот раз холод в голосе Тремэйна направлен не на нее.

– Нет, сэр, – тихо призналась она.

– Что еще он сказал? – поинтересовался лейтенант.

– Он… – Уолкотт глубоко вздохнула. – Я не хочу это повторять, сэр. Но я показала ему разрешение на посадку и свой приказ, и он только посмеялся. Он сказал, что они не в счет. Что они от капитана, а не от настоящего офицера, и он назвал ее… – Она остановилась, стиснув кофейную чашку. – Потом он сказал, что давно пора «сукам» убираться с Ельцина, и он… – Она отвернулась и прикусила губу. – Он пытался засунуть руку мне в китель, сэр.

– Он – что?!

Тремэйн почти вскочил на ноги, и к ним стали поворачиваться другие обедающие. Уолкотт испуганно огляделась, и Скотти снова сел. Она заставила себя кивнуть, и глаза его сузились.

– Почему вы не доложили? – Он говорил тише, но все еще резко. – Вы же знаете приказы капитана на этот счет!

– Но… – Уолкотт заколебалась, потом встретилась с ним взглядом. – Сэр, мы уходили с планеты, и этот грейсонец, он думал, что капитан… убегает от того, как они с ней обращались. Я не знала, прав он или нет, сэр, – сказала она с отчаянием, – и даже если он не прав, мы через час должны были уйти с орбиты. Со мной никогда такого не случалось, сэр. Если бы мы были дома, я бы… Но там я не знала, что делать, и если бы… если бы я сказала капитану, что он говорил про нее…

Она прервалась, сильнее прикусив губу, и Тремэйн глубоко вдохнул.

– Ладно, миз Уолкотт. Я понимаю. Но вот что вы сейчас сделаете. Как только старший помощник сменится с вахты, вы ему расскажете все, что случилось, так подробно, как только вспомните, но не скажете ни слова о том, что даже думали, будто капитан «убегает».

В глазах ее чувствовалось расстройство и смущение, и он мягко коснулся ее руки.

– Послушайте меня. Я не думаю, что капитан вообще умеет убегать. Конечно, она сейчас совершает тактическое отступление, но не потому, что грейсонцы ее спровадили, что бы они там ни думали. Если вы только заикнетесь коммандеру Веницелосу, что тоже так думали, он с вас голову снимет.

– Я этого и боялась, – призналась она. – Но я просто не знала. И… и если они были правы, я не хотела все ей только усложнять, и он такие ужасные вещи о ней говорил. Я просто…

– Миз Уолкотт, – мягко сказал Тремэйн, – вот чего шкипер точно никогда не сделает, так это не обвинит вас в том, что сделали другие люди.