Янаков изумленно уставился на собеседника, потом покачал головой и хихикнул.

– Ну что ж, приятно узнать, что среди ваших тоже попадаются ребята с мякиной вместо мозгов. Ладно, Рауль, спасибо за предупреждение. Я поговорю с канцлером и постараюсь придержать наших, когда он начнет.

– Отлично. – Курвуазье пожал ему руку с ответной улыбкой, и адмиралы бок о бок вошли в конференц-зал.

– … так что наша основная потребность, адмирал, – закончил свое вступительное заявление канцлер Прествик, – это общая производственная помощь и особенно любая помощь в наших проектах по орбитальному строительству. Особенно, учитывая нынешние обстоятельства – для расширения флота.

– Понятно, – Курвуазье обменялся взглядами с Янаковым, потом обратился к Хаусману: – Не хотите ли ответить, господин Хаусман?

– Конечно, адмирал. – Реджинальд Хаусман с улыбкой повернулся к канцлеру. – Господин канцлер, благодарю вас за четкое и ясное определение ваших потребностей. Королевство постарается сделать все возможное. Я хотел бы, однако, рассмотреть ваши проблемы в обратном порядке.

Прествик слегка откинулся в кресле и выразил свое согласие.

– Спасибо. Что касается расширения присутствия флота, мое правительство – как адмирал Курвуазье уже договорился в общих чертах с верховным адмиралом Янаковым – готово в обмен на право создания космической базы осуществлять оборону Ельцина в случае враждебного нападения. Кроме того, ваш флот может проводить обслуживание и ремонт кораблей в наших доках… – Хаусман покосился на Курвуазье и быстро продолжил: – Тем не менее я считаю, что есть и другие, не военные соображения, которые еще не были рассмотрены всесторонне.

Янаков заметил, что Курвуазье напрягся, и два адмирала встретились взглядами через стол, но потом Курвуазье откинулся назад, смирившись, а Прествик спросил:

– Невоенные соображения, господин Хаусман?

– Именно. Да, невозможно не заметить или игнорировать ситуацию, грозящую вашей планете, но, не исключено, есть и невоенные способы смягчить ее.

– Неужели? – Прествик мельком оглянулся на Янакова, и верховный адмирал сделал незаметный жест: «полегче». – И что это могут быть за способы, господин Хаусман? – медленно спросил канцлер.

– Ну, видите ли, я просто экономист, – голос Хаусмана так и сочился самоуничижением, и посол Лэнгтри прикрыл глаза рукой, – но у меня напрашивается мысль, что расширение флота только отвлечет материалы и трудовые силы от других ваших проектов. Если учитывать потребность вашего растущего населения в орбитальных фермах, я как экономист не могу не задуматься: а нет ли более эффективных средств, помимо военных кораблей, чтобы добиться мира с Масадой?

– Понятно. – Прествик прищурился, но Янаков снова повторил успокаивающий жест, гася инстинктивную реакцию своего коллеги. – И каковы эти средства, сэр?

– Взаимная выгода, сэр! – Хаусман произнес это так, будто сам только что придумал. – Несмотря на разницу в числе населения между вашей планетой и Масадой, у вас производственные мощности куда больше, чем у них. Они не могут этого не понимать. И хотя у обеих ваших систем сейчас не так много продукции, чтобы привлечь межзвездную торговлю, ваша взаимная близость делает вас естественными рыночными партнерами. Временные и денежные затраты на перевозки между вашими системами будут очень низки, и это значит, что существует возможность для весьма выгодных коммерческих взаимоотношений между вами.

– С Масадой ! – выпалил кто-то, и Лэнгтри прикрыл глаза и второй рукой.