Он наблюдал за синими небесами, ожидая, что в любую секунду появятся корабли и начнется бомбардировка.

Имперцев все не было, и он вызвал по комлинку Чубакку:

— Эй, приятель, как у нас дела?

Вуки долго рычал, рассказывая о повреждениях систем «Сокола», а напоследок сердито объяснил, что он чувствует, застряв на корабле со всеми этими ремонтными работами.

— Ага, ну прости, дружище. Мы поговорили с Леей, но она не хочет улетать, пока не произнесет еще одну речь, а Скарлет не найдет этого типа, Мааса.

Чубакка фыркнул.

— Да, я ей говорил. Видимо, она, в отличие от нас, не считает это настолько срочным. Ты же знаешь Лею! Ее ни в чем не убедить.

Вуки издал тявкающий смешок.

— Кстати говоря, ты вытащил из «Сокола» торпеду?

Чубакка зарычал на него.

— Да, я знаю, что со мной дело пойдет быстрее. Я приду, но хочу сперва здесь немного послоняться. Посмотрю, может, удастся выяснить, во что мы ввязались.

Собеседник выдал еще один шквал обвинительного лая и упреков и отключился. Хан снова поднял глаза к небу. На орбите никакого имперского флота, извергающего огонь и смерть. Гуляющие горожане тихо переговариваются, никто не бежит и не кричит. Здания сверкают на солнце, а не горят в огне. Смерть не пришла на Киамарр.

Пока не пришла.

Первый бар, который он обнаружил, был выстроен из синего хрусталя и мягкого, бархатистого мха. Он устроился рядом с группкой серолицых неймодианцев в причудливых головных уборах, и новые знакомые с удовольствием пожаловались ему на строгость имперских таможенников и дороговизну взяток. Когда Хан навел разговор на Эссио Галассиана и Хантера Мааса, он встретил пустые взгляды и пожатия плеч.

Следующей была дешевая кантина совсем рядом с Центром конклавов, в узком переулке. Хмурый вышибала-барабел, покрытая зеленой чешуей рептилия— по виду не меньший любитель затевать драки, чем их разнимать,— пропустил его внутрь. Хан сел у барной стойки. На сцене завывала музыка в жанре элпиф, напоминающая помесь горного обвала с самой долгой в Галактике женской дракой. Он завязал разговор с барменом и посетителем-салластанином с причудливыми татуировками на щеках и ушах, который утверждал, что лично знал Эссио Галассиана. Салластанин был уверен, что его хвастливые истории поддерживают у собеседников желание угостить его выпивкой.

Третий бар оказался временным и размещался в переоборудованном танцевальном зале. Дроиды установили столов и стульев достаточно, чтобы вместить несколько сотен посетителей. В одном конце помещения возвышалась небольшая сцена с подиумом. Места было так много, что даже с десятками столов и сотнями стульев зал выглядел пустынным. Фрески, на которых были изображены зубчатые горы, окружающие город, поразили Хана своей глупостью. Зачем возводить кучу стен, закрывающих вид, и потом малевать этот вид на стенах?

У подножия нарисованной горы за длинной барной стойкой дроид готовил напитки для полудесятка посетителей, среди которых были двое делегатов в коричневых одеждах. Хан заказал сейкошанского виски. Злой напиток ожег горло, зато помог немного прояснить мозги. Стакан Хан больше держал в ладонях, чем пил,— ведь через несколько часов ему предстояло встретиться с Леей.

— Согласен с тобой,— сказал кто-то слева от него.

Человек в обыкновенном сером костюме, без каких-либо значков или нашивок, обозначающих его ранг. Он поднял стакан с бренди в знак приветствия.