Обступив хвост самолета, партизаны развернули его навстречу ветру, держась подальше от вращающихся винтов. Петрова успела мельком увидеть в кабине белые лица двух летчиков. Как только самолет был готов к взлету, они кивнули, и партизаны отбежали в сторону. Двигатели взревели, набирая обороты. Воздух наполнился срезанной травой и пылью, а также запахом бензина, и самолет покатил вперед. Став легче без пассажирки, он задрал нос, быстро взмыл вверх и вскоре скрылся из виду.

— Идемте, Петрова, у нас есть для вас подвода.

— Все в порядке, я смогу идти пешком.

— Здесь пешком не ходят. Здесь ездят верхом. Вы умеете ездить верхом?

— Господи, нет, — сказала Мила. — Я всю жизнь прожила в городе и смертельно боюсь лошадей.

— Белая Ведьма чего-то боится? Теперь я вижу, что у вас есть чувство юмора, и вы начинаете мне нравиться. Тогда подвода.

— Похоже, придется согласиться.

— Вот и отлично, а вы сбережете силы, они понадобятся вам для дела. Так что расслабьтесь, отдыхайте, ваше долгое путешествие еще не закончено. Выпить не хотите?

— Было бы замечательно, — сказала Мила, принимая фляжку. Глоток водки оказал живительное воздействие.

— А теперь садитесь в подводу. Если сможете, поспите. До лагеря четыре часа езды лесом, нам нужно успеть до рассвета, чтобы немцы нас не обнаружили. Они постоянно патрулируют эти места, выполняя приказ мерзавца Гределя, с которым вы, надеюсь, разделаетесь.

— Дайте мне только сделать выстрел, Михайло, — сказала Мила, стиснув винтовку, — и я не промахнусь!

Глава 09

Поезд, идущий на юго-запад

Наши дни

Поезд Москва-Ужгород чем-то напоминал «Восточный экспресс» из старого детектива, вот только целью его назначения был не Восток, да и своей скоростью он никак не соответствовал экспрессу. Старый и грязный вагон был разделен на купе с деревянными полками в два ряда. Обивка стен и полок давно выцвела. Состав громыхал по рельсам, не разгоняясь быстрее пятидесяти пяти километров в час. Казалось, само железнодорожное полотно было в рытвинах и ухабах. От тряски у Свэггера разболелась голова, чему также способствовала духота из-за плохой вентиляции. Пожалуйста, водки! Ой, нет, никакой водки. Только не в поезде.

Решив остаться трезвым, Свэггер заставил себя перечитать единственное англоязычное описание боев на Западной Украине в июле 1944 года — перевод с немецкого толстенной монографии под названием «Горечь поражения: последние бои групп армий „Северная Украина“, „А“ и „Центр“ на Восточном фронте в 1944–1945 годах». Этот труд едва ли можно было назвать героической поэмой; все было описано вплоть до действий каждого конкретного батальона, очень четко и педантично для такой постоянной импровизации, как война. Тут не было ни намека на «Твою мать, что нам теперь делать?», что было слишком хорошо знакомо Бобу.

И все же книга его захватила. Кто вообще хоть что-нибудь смыслит в России? На протяжении нескольких недель Свэггер читал все книги на эту тему, какие только смог разыскать в Интернете, и во всех утверждалось, что авторам наконец удалось найти некую «поворотную точку», хотя на самом деле единственной поворотной точкой было 22 июня 1941 года, когда Гитлер бросил свои войска в самоубийственную авантюру. С таким же успехом можно было вторгаться в космическое пространство. Тысячи километров, миллионы человек. Кто хотя бы приблизился к тому, чтобы это осмыслить? Конечно, голые факты можно найти где угодно: Сталинград, Ленинград, Харьков, Курск, точные даты, карты, стрелки направлены в одну сторону, навстречу другие стрелки, и все это наложено на гобелен с такими непроизносимыми названиями, как Dnepropetrowski, Metschubecowka и Saparoshe, перемежающимися с обширными пустотами вообще без названий, из чего напрашивался вывод, что там не было ничего, кроме ковыля или пшеницы.