- Угу, - он глубоко вдыхает, его грудь поднимается и опускается волшебным образом, что притягивает мой взгляд. Его грудь действительно широкая. И крепкая. Все его тело крепкое. Я знаю, так как пыталась забраться на него всего несколько минут назад. - Я не должен.

Тьфу. Его отказ начинает развивать во мне комплекс. Его речь о том, что он хочет, чтобы я запомнила все, звучит ложью. Может быть, он находит меня отталкивающей. Я была конкретной сукой всю ночь, так что не могу его винить. Кроме того, разве это то, чего я хочу? Избавиться от Шепа Прескотта раз и навсегда?

Нет. Не смей лгать сама себе. Ты хочешь его. И это сводит тебя с ума.

- Почему не должен? – спрашиваю его.

- Я уже сказал тебе, почему, - он убирает руку с моего колена, и я ощущаю потерю. - Давай отвезем тебя домой.

- Нет, - я позволяю своему чувству потребности обрушиться на него, накрыв его тело своим. Он испускает удивленный стон, руки приземляются на мою талию, пока я не устраиваюсь таким образом, что седлаю его в кресле водителя, колени по обе стороны от его бедер, моя юбка задралась так высоко, что, вероятно, засветила мои трусики.

Но мне все равно. Я пьяна, и моя голова кружится. Находиться в таком тесном помещении с Шепом - пьянящее чувство. Его большие руки скользят по моим бедрам, наше тяжелое дыхание смешивается. Я кладу руки на сиденье чуть выше его головы и смотрю на него сверху вниз, обнаружив, что он с восхищением глядит на мою грудь, которая всего в нескольких дюймах от его рта.

О, Господи. Его рот. Я хочу его на себе. На своей коже. Я хочу и его язык на себе тоже...

- Джейд, - он поднимает голову, его взгляд встречается с моим, и затем закрывает глаза с мучительным стоном, пальцы скользят под мою рубашку и касаются голой кожи. Дыхание перехватывает при первом контакте, и все, о чем я могу думать, это «пожалуйста, больше». - Какого хрена ты делаешь?

- А на что это похоже? - ох, так весело пытать Шепа. Я отпускаю сиденье, чтобы коснуться его волос еще раз, накрутить мягкую прядь вокруг своего пальца, наблюдаю за ним, затаив дыхание, ожидая, пока он медленно открывает глаза, таинственные темные карие глубины затягивают меня, гипнотизируют.

- Я не поцелую тебя, - говорят его идеальные губы.

Я резко падаю на него, позволяя своему лбу прижаться к его. Теперь я - тот, кого пытают.

- Ты смешон.

Он сжимает мои бедра.

- Что там говорят об ожидании?

- Чтобы ты попытался свести меня с ума? - Боже, он такой теплый, такой твердый подо мной. Перемещаю руку от его волос на плечи. Его широкие, как гора, очень мускулистые и совершенные плечи.

Все в этом мужчине кричит о совершенстве.

- Подумай о том, как это будет хорошо, когда мы, наконец, поцелуемся, - бормочет он, протягивая руку, и нежно держит мой подбородок, его указательный палец скользит по моим губам в призрачной ласке. - Черт возьми, - бормочет он себе под нос, глаза закрываются на мгновение и волна власти устремляется через меня.

Его вторая рука сжимает мое бедро, он ласкает кожу большим пальцем, и вся власть вымывается из меня, просто так. Я хочу кричать. Я хочу прижаться своим ртом к его губам и закончить этот мучительный момент. Я могла бы. Это было бы так легко. Просто наклониться и сделать это. Поместить свой рот на его губы и заставить поцеловать меня.

Но я не делаю этого. Что-то внутри заставляет меня сдержаться. Вместо этого я поднимаю голову и откидываю назад, изучая его. Насмотреться вдоволь, так как это первый раз, когда я так близко к Шепарду Прескотту. Вблизи я могу увидеть каждую из его пор или пересчитать каждую ресничку.

У него много ресниц. И эти темные-темные глаза, в которых невозможно что-то прочитать. Он наблюдает также пристально за мной, как и я смотрю на него, его губы медленно приоткрываются, когда он работает челюстью, акцентируя мое внимание на щетине.

Кончики тоже тронуты золотом, как и его ресницы, и волосы, и гребаной банковский счет.