Для женщин, наоборот, на первом плане общественный долг, они полагают, что человек должен подчинять свои личные интересы нуждам своих соотечественников. В этом смысле женщины, как часто утверждают мужчины, лишены чувства «чести». Элен Дю Пре в рамках политического благоразумия презирала эту концепцию и рассматривала ее как чисто мужскую психологию, что не мешало ей осуществлять власть, не ограничивая собственных политических действий.

В это раннее майское утро перед встречей у президента, она решила сделать свою пятимильную пробежку, чтобы освежить голову. Элен знала, что выглядит героиней в глазах президентского штаба, поскольку отказалась подписать декларацию об отстранении Кеннеди. Но она знала и то, что они оценивают этот ее акт как проявление «мужской» чести. Ей на предстоящем совещании предстояло держаться очень осторожно.

В глубине души она искренне верила, что единственное избавление от мирового зла — это передача власти от Патриарха. Она не мечтала о том, что это может произойти при ее жизни. Она может только подтолкнуть этот процесс на несколько дюймов и ждать, когда начнется новый этап истории. Или «женская» история, термин, который обожали феминистки и ненавидели мужчины. Она улыбнулась. Мужская история или женская история — ей это безразлично. Ее задачей было заставить мир крутиться. Она мысленно приготовилась к совещанию у Фрэнсиса Кеннеди. Это будет важное и опасное совещание.

Доктор Зед Аннакконе страшился встречи с президентом и его штабом. Ему бывало тяжело говорить о науке, путая ее с политическими и социологическими целями. Он никогда не согласился бы принять пост советника президента по вопросам медицины, если бы это не был единственный способ получить необходимое финансирование для его любимого Национального института исследований мозга.

Дело обстояло еще не так плохо, когда ему приходилось непосредственно сталкиваться с Фрэнсисом Кеннеди. Президент был человеком блестящим и испытывал интерес к науке, хотя статьи в газетах, утверждавшие, что президент станет великим ученым, выглядели абсурдно. Но он, конечно, понимал малоприметную ценность научных исследований и их влияние на все сферы жизни. У него хватало воображения разглядеть почти чудодейственные результаты вроде бы заумных научных теорий.

Кеннеди не был проблемой. Проблемы возникали при вмешательстве аппарата президента, конгресса и бесчисленных бюрократических драконов. Кроме того, были еще ЦРУ и ФБР, постоянно сующие свой нос в его работу.

До того как он начал служить в Вашингтоне, доктор Зед Аннакконе не представлял себе размеры пропасти между наукой и обществом в целом. Это позор, что человеческий разум совершил такой великий скачок в науке, а политические и социологические дисциплины остались почти на месте. Наука разгадала так много тайн человеческого организма и мозга, а общество все еще копошится где-то в средневековье.

Ему казалось немыслимым, что до сих пор разжигают междоусобные войны, которые обходятся в огромные деньги и не приносят никакой выгоды. Что мужчины и женщины продолжают убивать друг друга, когда уже существуют методы лечения, ликвидирующие манию убийства в людях. Он считал позором, когда политики и средства массовой информации нападают на науку генетического скрещивания под тем предлогом, что вторжение в человеческую душу оскорбляет некий святой дух. Особенно, когда стало ясно, что человеческая раса в ее нынешнем генетическом состоянии обречена.

Доктора Аннакконе в общих чертах ввели в курс того, что будет обсуждаться на совещании. Все еще существовали сомнения в том, являлся ли взрыв атомной бомбы частью террористического заговора с целью ослабить американское влияние в мире, была ли связь между двумя молодыми учеными-физиками Грессе и Тибботом и лидером террористов Ябрилом. Доктора Аннакконе будут спрашивать, можно ли использовать его метод мозгового исследования для допроса заключенных и выяснения истины.