– Я знаю, – сказал Джон и поставил банку на рабочую поверхность рядом.

Несколько секунд он смотрел на нее, но так и не взял в руки. Ему казалось, выпить газировку – значит сдаться, принять все, что ему говорят. Проглотить пилюлю, которую все остальные уже проглотили.

Джон посмотрел на заднюю дверь.

– Даже не думай, – резко сказал Клэй.

Джон не стал притворяться, что идея побега не приходила ему в голову. Клэй вздохнул.

– Я знаю, как тебе, должно быть, трудно.

– Знаете? – вскинулся Джон, но выражение лица Клэя не изменилось.

– Останься и поговори с ней. Я думаю, это твой долг перед ней и перед собой.

Джон не сводил глаза с двери.

– Вряд ли тебя радует душевная боль, которую ты сам себе причиняешь.

Клэй склонился набок, вторгаясь в поле зрения Джона.

– Вы правы, – сказал Джон. – Меня это не радует.

Он подошел к задней двери, открыл ее и сбежал по бетонным ступенькам, как будто боялся, что Клэй может погнаться за ним, а обогнул дом по направлению к машине. Сердце бухало в груди. Он чувствовал легкое головокружение и полную неуверенность в том, что поступает правильно.

– Джон! – окликнул его кто-то сзади.

От знакомого голоса он вздрогнул и остановился, на секунду закрыв глаза.

Он услышал, как ее каблуки застучали по мощеной дорожке и как их звук пропал, когда она оказалась на газоне. Джон открыл глаза и повернулся на голос. Она стояла в паре метров от него.

– Спасибо, что остановился, – сказала Чарли.

Она смотрела беспокойно и стояла, обнимая себя руками, как будто ей было холодно, несмотря на теплую погоду.

– Я просто хотел взять куртку, – сказал Джон, стараясь говорить непринужденно, пытаясь скрыть явную ложь. Он обвел ее взглядом. Она не двигалась, как будто знала, что он делает и почему. Это не она. Девушка выглядела как сногсшибательная кузина Чарли, но не как она сама. Не как круглолицая, неловкая девочка с пушистыми непокорными волосами, которую он знал почти всю жизнь. Эта Чарли была выше, стройнее, с длинными, более темными волосами. Чем-то явно отличалось и лицо, хотя он не смог бы объяснить разницу. Даже ее поза, хотя она стояла, беспокойно обхватив себя руками, казалась какой-то слишком элегантной. Пока он смотрел на нее, первый шок узнавания сменился острым отторжением; он невольно сделал шаг назад. Как можно подумать, что это она? Как можно подумать, что это моя Чарли? Девушка закусила губу.

– Джон, скажи что-нибудь, – попросила она с мольбой в голосе.

Он пожал плечами и поднял обе руки, словно сдаваясь.

– Я не знаю, что сказать, – признал он.

Она кивнула. Расцепила руки, как будто лишь сейчас поняла, что они делают, и переключила внимание на свои ногти.

– Я так рада тебя видеть, – сказала она таким голосом, будто сейчас расплачется.

Джон было смягчился, но подавил в себе это чувство.

– И я тебя тоже, – сказал он, пытаясь проглотить комок в горле.

Она поколебалась.

– Ты думаешь, что я – это не я? – тихо спросила она наконец.

Он опустил глаза, не в силах сказать это ей в лицо.

– Джессика мне рассказала. Это ничего, Джон, – продолжила она. – Я хочу, чтобы ты знал: ничего страшного.

Ее глаза блестели от слез. Сердце Джона рванулось из груди, и на минуту он словно увидел мир под другим углом.

Он посмотрел на девушку, съежившуюся под его взглядом. Она пыталась сдержать рыдания.