- Честно говоря, конечно, не нравится!

 - Ладно, сделаем так: каждый раз, когда я назову тебя девой Маарьей, будешь штрафовать меня на две копейки!

 - Деньги для телефона-автомата!

И тут меня внезапно осенило: телефон! До чего же просто. Как же я раньше до этого не додумалась!

 - Скажи, Тийт, а тут позвонить откуда-нибудь можно?

Тийт помрачнел.

 - Куда ты хочешь звонить?

 - Неважно, если тут поблизости почта?

 - Господин Кадак ждет, да?

 - Никто не ждет, — ответила я сердито, хотя и подумала, что было бы неплохо вдруг позвонить Мярту домой и сказать… сказать, пусть можжевельник растет. Но нипочем не поделилась бы сейчас этой идеей с Тийтом — он выглядел таким несчастным.

 - Маме надо позвонить, — объяснила я. После исповеди Тийта мне не хотелось упоминать об отце.

 - Отделение связи совсем близко от школы. Только, пожалуй, сейчас оно уже закрыто, по-моему, оно работает до пяти.

 - Э-эх! — произнесла я огорченно, вспомнив, что денег-то у меня все равно нет. Ничего не поделаешь, придется мне потерпеть, и пусть домашние тоже потерпят хотя бы до завтра.

 - Но можно все-таки попробовать, — предложил Тийт.

На сей раз я ни на миг не дала отдыха своим ногам — хотела быстро-быстро доехать к телефону. Конечно, дверь отделения связи — маленького деревянного дома — была заперта. Но Тийт велел мне подождать, обошел дом, постучал в заднюю дверь и вошел внутрь. Вскоре он появился вместе с молодой светловолосой женщиной, которая держала в руке связку ключей. Она открыла дверь отделения связи, впустила нас и сказала мне:

 - Давайте ваш номер!

Я назвала номер телефона отцовского лесничества, она подняла трубку, вызвала центральную станцию и проворчала:

 - В другой раз извольте заказывать разговор заранее.

Поговорив с центральной, она положила трубку и сказала:

 - Связь через несколько подстанций, так что не ждите хорошей слышимости…

 - Тийт, у тебя деньги есть? — шепотом спросила я.

Тийт пошарил по карманам и затем сказал, что быстро смотается «домой». Разговор дали неожиданно быстро. Женщина протянула мне телефонную трубку, а сама стала просматривать какой-то журнал. В трубке сперва послышался треск, и затем едва различимый женский голос:

 - Лесничество слушает!

 - Мама! Ты меня слышишь? Мама, это ты, да?

 - Алло! Говорите громче!

 - Мама! — завопила я так, что дежурная вздрогнула и отошла от стола.

 - Маарья, ты, что ли? — спросила мать.

 - Да, я! Как твое здоровье?

 - Держи трубку поближе ко рту, — поучала мать. — Ты где, в Риге, да?

 - В дружине! В дру-жи-не! И тетя Мария тоже здесь! Завтра приеду домой!

 - Тетя Мария? Нет, не звонила!

 - Она и не могла звонить. Она здесь и печет блины!

 - Блины? Хочешь блинов?

 - Не хочу! Я завтра приеду домой! — орала я во всю глотку.

 - Теперь поняла! Очень хорошо, что приедешь! — И голос матери почти совсем пропал.

Я изо всей силы прижала трубку к уху и скорее догадалась, чем услыхала:

 -…подумали, что ты могла бы подменить меня в библиотеке на время отпуска. В будущем месяце тебе ведь уже исполнится шестнадцать, и…

 - Говори громче!

 -…тебя командиром отряда школьного летнего трудового лагеря, но уж ты сама решай!

 - Что? Кто?

 - Учительница Поола, — ответила мать.

Ага, моя бывшая классная руководительница хочет, чтобы я была командиром отряда в школьном трудовом лагере! Согласна.