Когда он оставил работу и ушел фактически в никуда, то сказал: «Первые 20 лет я все сделаю для тебя, а потом ты мне поможешь». Я спросила, какие годы он имеет в виду — двадцать лет моей карьеры или двадцать лет нашей жизни? Он ответил, что говорит о годах совместной жизни. И так получилось, что к этому сроку мы подошли ровно год назад. И Гия пошел на государственную службу. Хотя все это было лишь на уровне фантастики. Ну представьте себе — человек двадцать лет галстук не надевал!

— Вашу работу вы дома наверняка обсуждаете. А работу мужа?

— Честно скажу — нет. Я же в этом ничего не понимаю. Я вообще вижу мужа настолько редко, что загружать его разговорами о работе не считаю нужным. Если совсем честно, то я даже не всегда знаю, куда он в данный момент едет. «Знаешь, я завтра уезжаю», — говорит он мне. «Хорошо», — отвечаю. А потом он звонит и называет страну, где находится. Мне многие не верят, что я не знаю, куда едет мой муж. А я считаю — зачем, если у человека столько проблем, я еще буду загружать своими ненужными вопросами. Иногда мне знакомые говорят, где он сейчас, — узнали это из телевизионных новостей.

— Вы, наверное, тоже об этом из новостей узнаете?

— Что вы — я телевизор исключила из своей жизни. Не специально — просто у меня нет на это времени. И поняла, что прекрасно можно без него обходиться.

— Вы домой во сколько возвращаетесь?

— Часов в семь, если нет спектакля. Если спектакль есть, то привожу дочку в театр, и мы с ней проводим время здесь. Малышке сейчас четыре с половиной года, она знает наизусть все мои спектакли. Недавно я танцевала балет «Ромео и Джульетта», который мы повезем в Японию, и дочь говорит мне: «Мамочка, а если ты будешь в Японии танцевать «Ромео и Джульетту», то с кем я буду в ложе сидеть?» То есть то, что она едет, — это не обсуждается. (Смеется.) Действительно, когда я еду надолго на гастроли, беру Еленочку с собой — без нее очень скучаю.

— Значит, в семь вечера возвращаетесь домой и становитесь просто мамой?

— Да, наша няня уходит. Я обожаю проводить время с Еленой. Она сейчас очень смешная, так забавно разговаривает. В детском саду изучает английский и русский язык.

— У вас легко получается после театра переключаться с рабочего режима на домашний? Или все равно думаете дома о работе?

— К сожалению, приходится думать. Сейчас стало легче, больше успеваю. А раньше не могла спать — все время прокручивала перед собой происходящее в театре: что ты сказала, что тебе ответили. Говорила себе: почему из-за этого человека я не должна спать? Или, бывало, переживала из-за костюмов, из-за премьеры. Слава богу, что первые два года я сама не танцевала. Иначе бы, наверное, не выдержала.

— А как решали вопрос с бессонными ночами из-за грудного ребенка?

— Как все родители. Первые три месяца было тяжело. Год я кормила Еленочку грудью, покормлю — и отдаю Гие, он ее укачивал. Еленочку брали в поездки с шести месяцев, спокойно все переносила.

— Вы не так давно переехали в новый дом — дизайном занимались лично?

— Нет, этим в основном занимался Гия. Но с учетом моих пожеланий. У него вообще есть чутье и вкус к этому. Я ему абсолютно доверяю. Как и в одежде. Это, может, удивительно прозвучит, но на протяжении всей нашей жизни Гия несколько раз кардинально менял мой стиль одежды. Я была молодой грузинской девушкой и любила ходить в черном, темно-синем и коричневом. Когда мы поженились, Гия спросил, почему я так одеваюсь. «А разве это не красиво?» — «Красиво, но надо носить и другие цвета», — сказал Гия и начал менять мой стиль.