Немец оказался не дураком, и боевым. Он, прикрываясь от стрелы шеей коня, двинулся на Коську, успев вытащить меч. Правда, математику не учил. Не знал, что у параллелепипеда четыре вертикальных грани. Можно же телегу представить параллелепипедом. Коська, в отличие от немца, даже высшую математику изучал. Потому просто отбежал приставными шагами за следующий угол и оказался с фланга у атакующего его всадника. Стрелу парень пустил с небольшим упреждением и… И попал в шею жеребцу.

— И-гад! — заорал конь и, взвившись на дыбы, грохнулся на бок.

Касьян воспользоваться решил моментом и поставил арбалет стременем на дорогу, сунул туда сапог и потянул за тетиву. Гад! Правильно конь ржал. Какой гад придумал такой тугой арбалет? Но со второго раза получилось. Хоть глаза и выпали из глазниц, так он их пучил. Парень положил следующую маломощную немецкую стрелку в прорезь и выглянул из-за укла телеги и горы серебра на её корме, чтобы посмотреть, а чего там с тевтоном.

А тевтон выкарабкался из-под подстреленного жеребца и хромал к нему. Не так чтобы совсем хромал на меч опираясь, но ногу левую подволакивал. Быстро перемещаться в пространстве не получалось.

— Кто не спрятался, я не виноват, — нажал на скобу Касьян.

Эпилог второй

— Ваша Светлость! Вон он Минск! — Касьян даже привстал на телеге, чтобы увидеть расположенный на том берегу город. Не ну не село же? Кремлик есть. Детинец. Стена городская. Город!

Князь Остей приподнялся на локте и потом сел, покряхтев и постонав для порядка.

— Холодно…

— А сейчас ещё через реку переберёмся и вы баньку прикажете истопить.

— С раной не след, — хельг тоже сел на телеге, ноги по-татарски под себя поджав. Оба укутались в гюренмантели. По два каждый нацепил. Понятно. Зима. Не, так-то только ноябрь. Но снег, тот первый ещё, как они к селу Ветрино подъезжали не сразу прекратился. Повыпадал чутка. А потом на следующий день ещё усугубил и вот вчерась опять. Не сугробы, но так-то земля снежком покрылась.

— Но! — их проводник, кормилец и поилец Тихон тоже с едущей перед ними телеги город увидел и лошадку поторопил. Так-то время за полдень. А ещё ехать и ехать и в брод речку переходить. Это в ледяной-то воде. Не пойдёт сама лошадка, нужно идти перед ней и тащить за морду. Ей может и потом как с гуся вода, стечёт и вся проблема, а ему потом с сырыми по самое небалуйся штанами до города ехать и ехать.

В принципе, как Касьян и запланировал, так и получилось. Дядьку Савёла, Рыжего Савёла и огромного Карпа они сгрузили в Ветрино на попечение местной целительницы бабки Анфисы. Оставили им по коню каждому и по десятку грошей за каждого. Плюсом князю привели из леса, прятавшегося там от немцев, тиуна и батюшку местного ещё потом для компании. Ну и староста сам пришёл.

— Не выходите ратников, на кол посажу.

— Наа всё вооля боожья, — начал петь поп, но Остей Дмитриевич зыркнул на него почерневшими от болезни глазами, и бог согласился раненым помочь.

А они с нанятым проводником Тихоном в этот же день отбыли. И вот на исходе пятого дня добрались… наконец.

— Чего-то неспокойно мне, — высунув нос из плащей, сообщил Коське и Язепу Остей Дмитриевич.