Тем временем, звуки становились все отчетливее. Различима стала и мелодия песни, напоминавшая больше цыганочку, чем бардовские композиции. Гитаре вторил бубен и довольно стройный хор голосов.

    -  Цыгане! - проворчал Лешек. - Только этого не хватало!

    В его голосе прозвучали еще более тревожные нотки, чем перед встречей с русалками.

    -  Цыганки тоже топят своих любовников? А цыгане из ревности отрезают им головы?

    -  Не иронизируй! Эти обчистят до нитки и спасибо не скажут! Надо выслать, как бы, разведчика, типа, спросить дорогу, а остальным спрятаться и ждать.

    Во мне еще теплилась надежда, что это группа туристов из моего пространственно-временного измерения. Ведь и "турьё" поет цыганочку и берет в походы бубны. Сомнения развеялись, когда из чащи выскочили две цыганки в ярких пестрых платках и цветастых длинных платьях.

    -  Эй, красивые! Куда идешь мимо? Позолоти ручку, погадаем! - затараторили они наперебой.

    -  Не стоит трудиться, милые, - улыбаясь ответил Вольф. Как всегда он был галантен с дамами и учтив. - Мы заблудились, нам бы только узнать дорогу, и мы пойдем по ней далеко-далеко. А что было, что будет - и так знаем.

    -  Зачем идти! - продолжали тараторить цыганки.

    Их было уже не две, а толпа, разных возрастов и габаритов. Они взяли нас в кольцо и перманентно теснили в сторону табора.

    -  Зачем идти! Ночь скоро, а здесь весело, вино есть, мясо есть, песни есть! Всю ночь костры будут, пляски будут, веселиться будем!

    Это был самый настоящий цыганский табор, точь-в-точь как показывают в кино. Шатры, костры, гитары, лошади, детский плач, женские крики, ругань мужиков - все как полагается. Цыганки повели нас к большому костру, на котором жарился барашек и варилось что-то вроде пунша или глинтвейна. У оборотня загорелись глаза, и было ясно, что никуда он отсюда не двинется, пока не отведает барашка, несмотря на то, что он почти вегетарианец. Лева, чувствовалось, тоже был любитель гулянок, его зажигала обстановка в таборе, а значит уйдем мы отсюда нескоро. Оно и правильно, куда сейчас идти? Солнце уже закатилось, всходила полная луна. Ладно, воспользуемся пока цыганским гостеприимством, а потом поставим в стороночке палатку и баиньки.

    Выпив пунша и поев мяса, мы слегка захмелели, телеса наши охватила истома, а головы стал окутывать легкий дурман. Увлекаемые хозяевами, сами себя не помня, пустились в пляс, выкрикивая что-то типа "ромалэ" и "чавелла". Всё вокруг, казалось, вместе с нами плясало и пело. В ритмичном танце над лесом прыгала луна, кружился и сам лес, от пляшущих костров салютом взлетали вверх искры, и вся эта фантасмагория все больше и больше захватывала своим экстазом. Ноги, не зная усталости, сами выписывали какие-то замысловатые кренделя, глотки сами подхватывали крики, голова, не воспринимая ничего, кроме окружающего гама и хмельного веселья, уносилась куда-то вверх, на глаза накатывала темно-сизая пелена тумана…

    Очнулись мы от резкой и внезапной тишины. Высоко в небе светила полная луна, ярко освещая поляну, где не было ни шатров, ни костров, только нас четверо, да пара наших изрядно похудевших рюкзаков, да еще Левкина "бердана" и один сапог-скороход. Да-а… Что называется, картина Репина "Приплыли". И картина, прямо скажем, малорадостная.

    -  Прикольно, да? Спросили дорожку! - вздохнул Лешек. - Я говорил, добром это не кончится.

    -  Говорил, говорил! - проворчал Лева. - А толку-то, что говорил?

    Вольф многозначительно посмотрел на луну.

    -  Выть или не выть? - сказал он риторически.