— Итак, ты собираешься принять это предложение.

— Пожалуй, да. Тут пахнет приличными деньгами.

Появился робот, зажег свечи, принял их заказы: сыр и копченая грудинка для Хатч, тушеная говядина для Пастора. И два охлажденных пива.

— У тебя есть опыт общения с этими людьми? Из этого Общества — как их там?

— Контактеров . С двумя из них я знаком. Нормальные ребята. По крайней мере, пока не встретились с инопланетянами.

Появилось пиво. Они чокнулись.

— За прелестнейшую из присутствующих здесь дам, — сказал Броули, притворяясь, что пристально смотрит вокруг и тем подтверждает свое заявление. — Да, сомнений нет.

— Ты просто подлизываешься, Пастор. — Хатч запила свои слова пивом. А затем продолжила: — Как знать? Может быть, там тебя ждут золотые россыпи.

Он поглядывал на нее через край бокала.

— И что же это будет за золото?

— Соседи. Наконец-то. После стольких лет, после множества мертвых планет и всяческих дополнительных подсказок мы все-таки их нашли. Пастор Броули нашел. И — оп-ля — мы вдруг получаем, как это ни удивительно, столь необходимых нам собеседников.

— Тогда выпьем за соседей, — предложил он.

Вскоре принесли еду. Пока робот обслуживал их, Хатч огляделась по сторонам, скользнув взглядом по нескольким дюжинам пар, сидевших в зале, и решила, что Пастор прав: она здесь самая привлекательная женщина.

Он попробовал жаркое, одобрил и поинтересовался, как ее бутерброд.

— Просто восхитительный, — сказала она.

Почти такой же восхитительный, как и собеседник .

Приглушенная музыка стихла, и появились самые настоящие эстрадные исполнители. Они были облачены в развевающиеся восточные одежды и «вооружены» многочисленными струнными инструментами и рожками. Их дирижер, долговязый, обольстительный, черноглазый, приятной наружности, дал знак, и грянула первая песня:

Моя крошка получила билет

На экспресс до Вавилона.

Она мчится сквозь толпы халдеев,

Пролетает мимо сфинкса,

А все потому, что любит,

По-настоящему любит меня,

В экспрессе до Вавилона.

— Опять экспресс, — заметила Хатч. Пастор нахмурился.

— Что это за парни?

Удивляться было нечему. Хатч подозревала, что даже если бы Пастор знал, кто это такие, то все равно продемонстрировал бы неосведомленность. Пастор не рискнул бы показаться ей человеком, проявляющим интерес к поп-культуре. Посему она сделала терпеливое лицо.

— Это Хаммурапи Смит и его «Садовники Семирамиды», — сказала она. — «Вавилон-экспресс» — их визитная карточка.

— Ага, понятно.

Хатч уменьшила громкость, и еще несколько минут они беспечно болтали о том, затянется ли дождь на всю ночь, откуда она родом и как Пастор занялся сверхсветовыми перелетами. В середине ужина он отложил вилку, наклонился вперед и чуть понизил голос:

— А как по-твоему, там действительно могло что-то быть?

— Где-нибудь еще, несомненно. Но чтобы что-то «висело» около нейтронной звезды? Вряд ли.

Они покончили с едой и направились на смотровую площадку. Здесь можно было выпить кофе, и сюда же транслировался концерт из «Макси». Но они не пробыли там и нескольких минут, как кто-то выключил музыку, а в дальнем углу возник какой-то шум.

— Не сейчас, Дэвид, — проговорила женщина тоном, намекавшим, что сейчас было бы самое время. Глаза ее блестели, пышные черные волосы спускались до пояса, и она, похоже, выпила чуток лишнего. Женщина была в чем-то красно-черном, оставляющем пупок открытым.