— Красиво, — сказала она. Тор далеко ушел от прежних прилизанных бесплодных пейзажей, которые когда-то показывал ей в Арлингтоне.

— Тебе нравится?

— О да, разумеется, Тор. Но как тебе удалось проделать такую работу? — Она оглянулась и осмотрела безвоздушные скалы. — Ты писал это, сидя внутри?

— Да нет. Я сидел вон там. — Он показал на валун, который мог служить как подставкой, так и местом для сидения.

— И при работе ничего не замерзало?

— Холст изготовлен из специальной ткани. Пастели же сделаны по особому рецепту: используя наименее летучие связующие вещества. — Он взглянул на свою картину, улыбнулся, очевидно, волне довольный, и убрал ее. — Работать здесь пастелью очень хорошо.

— Но зачем?

— Ты это серьезно?

— Конечно. Это же наверняка стоит целого состояния: добраться сюда и нарисовать картину?

— Деньги — не самоцель, Хатч. Больше не самоцель. Ты вообще-то представляешь, сколько это будет стоить, когда я вернусь?

— Ни малейшего понятия.

Он просто кивнул, как бы подтверждая, что сумма за пределами разумного.

— Уму непостижимо, что мы встретились в таком месте. — Он присел, обхватил руками колени. — Ты красива, как и прежде, Хатч.

— Спасибо. Кстати, поздравляю, Тор. Я рада за тебя.

Тор в зареве колец смотрелся довольно эффектно. Он вытащил пульт дистанционного управления, направил его на купол и нажал кнопку. Купол провис, свернулся и уменьшился до размеров обычного рюкзака. Они подхватили его вместе с баллонами воздуха и воды и перенесли в посадочный модуль.

Джордж и остальные уже ждали. Дальше Тору жали руку, смеялись, разливали выпивку, шумно обсуждали тот удивительный для них факт, что Тор и Хатч знакомы, без конца повторяли, как рады вновь видеть его, и наперебой рассказывали, как получилось, что они отправились за главным призом.

Тора просили показать работы, и он показывал, а все охали и ахали. Аликс с восхищением спросила, как он собирается назвать картину.

Этот вопрос ему должна была бы задать Хатч.

— «Ночной перелет», — ответил Тор.

7

…Что-то из удивительной и загадочной вселенной обязательно проявит себя.

В течение последней недели путешествия Тор не делал никаких попыток восстановить их отношения на прежней основе. Не было ни тайных улыбок, ни намеков, ни уединенных встреч в разных уголках корабля, где ей случалось бывать.

Тем не менее присутствие на борту бывшего «возлюбленного» меняло эмоциональный климат и создавало решительно неловкую ситуацию.

В первые два дня пребывания Тора на борту Хатч проводила с пассажирами куда меньше времени, ограничиваясь почти одним только пребыванием на мостике. Но, поскольку оказалось, что Тор старается не создавать проблем, она постепенно вернулась к обычному режиму.

В последние дни сближения с 1107 она провела достаточно времени в разговорах с Пастором. Ну, может быть, слово разговоры не вполне точно отражало суть их общения. Их разделяло расстояние в два световых часа, приходилось пользоваться гиперсвязью, и беседы состояли из длинных монологов и долгого ожидания и ничуть не напоминали обмен фразами с собеседником, сидящим в той же комнате. Даже имеющие многолетнюю практику всякий раз нервничали при таких переговорах.

Хатч давным-давно научилась понимать все возможные странности и несоответствия в такой беседе. Она умела выделять в разговоре наиболее значимое.