Мамина квартира была в самой глубине. Я вставила ключ в замочную скважину и открыла дверь. На стене — одежда незнакомого мужчины. Костюм. Я облегченно вздохнула: качество костюма говорило о том, что он принадлежит простому служащему. Похоже, он не имеет отношения к якудза. Мама начала новую жизнь. Кухня была аккуратно убрана, чувствовался мамин запах. В квартире было всего четыре комнаты, но я, поразмыслив, направилась в ту, в окне которой был виден мамин силуэт, открыла ящик шкафа, где должно было лежать нижнее белье. Как и следовало ожидать, под ним находилась моя банковская книжка и печать. Отец оставил мне в наследство двадцать миллионов. Похоже, на них еще не наложили руки. Я подумала, черт бы с ними, с двадцатью миллионами, а вот жить без печати очень затруднительно. Прихватив все, я вышла из комнаты, закрыв дверь на замок и считая себя потрясающим вором. В глубине ящика я оставила записку, где написала только одно: «Здесь был Рупан Сан-сэй!» Но, наверно, ей будет не до смеха. Затем я аккуратно приклеила ключ обратно, села на поезд и вернулась домой.

На следующий день я расторгла договор на городской телефон и купила мобильный. Затем занялась процедурой переезда, чтобы не быть застигнутой врасплох, когда мама, заметив пропажу, приедет вернуть деньги. Все эти хлопоты отобрали у меня часть моей жизни. Я не спала всю ночь, разбираясь с вещами. Сложила одежду отца в картонную коробку. Папины книги, письма, оставленные им вещи, сдала в камеру хранения. Мамины все без разбора выбросила только потому, что они были ей не нужны. Затем разобрала свои, сократив их до минимума. То, что я не в состоянии была выбросить, все-таки отдала на хранение. У меня осталось два чемодана. Через два дня я пошла в банк, заново открыла счет на десять миллионов, попросила оформить чек на другие десять и отослала его маме. Когда получила клочок бумаги с подтверждением отправки заказного письма, я всей душой осознала, что с того момента, когда оно попадет в почтовый ящик, я действительно останусь одна.

Некоторое время я проживала в бизнес-отеле, но Тидзуру позвала меня к себе. Изначально она была другом моего друга. Я знала, что я ей нравлюсь, я тоже симпатизировала ей, поэтому решила воспользоваться ее предложением на время, пока не приду в себя.

Жизнь с Тидзуру с самого начала была интересной.

Тидзуру видела призраков, чувствовала их присутствие. Когда с кем-то из друзей случалось какое-либо несчастье, в тот же момент у нее выступали на глазах слезы, хотя она совсем не хотела плакать. Еще она вылечила прикосновением рук мои боли в спине и гастрит. По словам Тидзуру, в детстве с ней произошел несчастный случай: она упала с высокой лестницы и после этого стала такой. У нее был странный взгляд, она всегда пристально смотрела не на человека, а немного в сторону. Она была сильной. Она ничего не боялась.

Мы жили в квартире, которая усугубляла бурю в моей душе. Квартира была на седьмом этаже обшарпанного здания рядом со скоростной дорогой, под окном виднелись заброшенные дома, напоминавшие трущобы. В здании всегда было шумно, здесь обитали жильцы, которые постоянно просрочивали квартирную плату, а прямо сверху находилась двухкомнатная квартира с такой же, как у нас, планировкой, где жила семья из восьми человек — гвалт стоял ужасный, как в «Замке девяти драконов», который я когда-то видела по телевизору.

Когда я спросила, почему она выбрала для жилья такое место, она с улыбкой ответила: «Почему-то мне здесь очень спокойно. Потому что, когда я смотрю на обычных людей, задумываюсь о своих странностях и ощущаю беспокойство».

Она болезненно любила чистоту и всегда начищала до блеска полы и кухню. Много раз она даже будила меня ночью звуками своей уборки, и частенько бывало, что я поскальзывалась на хорошо отполированном полу и падала.

Она почти не спала. Говорила, что ей достаточно лишь нескольких часов сна.