Между тем со стороны непроездной оконечности улицы к СИЗО на хорошей скорости подкатила колонна: два здоровенных бульдозера, шеститонная автоцистерна с мрачной надписью «ПРОПАН» и аварийная машина с длинной желтой стрелой, которая заканчивалась стальной корзиной.

Синхронно развернувшись, бульдозеры выпустили клуб черного дыма, взревели натужно и… бросившись вперед, намертво заблокировали ворота шлюза и вход в приемник.

– Ох! – слабо пискнул Звездорванцев, хватаясь за сердце.

Пропановоз, ободрав облицовку стены, впритирочку прилип к окнам дежурки и тут же заглох.

– Ну ни фуя… – только и успел изумленно вскрикнуть Звездорванцев и тут же проворно отскочил от окна. Аварийная машина подняла стрелу и, стремительно подлетев к зданию СИЗО, снайперским ударом вывалила решетку на окне нашей комнаты для допросов – при этом корзина заехала аж до самой двери и уперлась в нее. А в корзине, прикрепленный алюминиевой проволокой, торчал снаряженный коробкой на 200 патронов 7,62-мм «ПКМС».

Секунду помешкав, я растерянно почесал затылок и забрался в корзину, отмотав по ходу дела пулемет и удобно ухватив его на изготовку.

– Ну, я, пожалуй, пойду? – спросил я Звездорванцева, который только промычал нечто нечленораздельное. – Ей-богу, не знаю, – сообщил я следователю, качнув стволом пулемета, – откуда, чего… Но, хочу заметить, все по вашему раскладу вышло – кроме бочки с пропаном…

В этот момент стрела, резко дернувшись, отчего я едва не вывалился из корзины, забрала меня из комнаты для допросов.

Спустя семь секунд я уже стоял на асфальте возле здания СИЗО и растерянно вертел башкой на 360 градусов, наблюдая, как организованно разбегаются какие-то товарищи в тренировочных костюмах и масках.

Из-за угла здания выглянула толстая рожа в натянутом черном чулке и помахала ручищей:

– Че торчишь, Профессор? Греби сюда! – И скрылась.

Добежав до угла, я увидел рычащий в кустах джип «Чероки» без номеров, возле которого маялся, переминаясь с ноги на ногу, чулковоискаженный Бо. За рулем сидел Коржик в маске и весело скалился, гикая от удовольствия.

– Падай! – крикнул Бо и, пыхтя, полез на правое переднее место. Не успел я разместиться на заднем сиденье, как джип ломанулся через кусты, считая бордюры.

– Все! – рявкнул Бо, тыча мне под нос часы. – Минута пятьдесят! Через две минуты выскакиваем через промежуточный пост ГАИ на объездную – там нас ждут. Ловить тебя начнут через семь минут – по графику. Так что – живи пока, Профессор…

ГЛАВА 2

– Слушай решение на сутки. За вчера и послезавтра – все в норме. На объектах отключений нет. Происшествий не случилось, объем задач выполнен в соответствии с графиком… – так начинается постановка задач исполнителям, собравшимся на веранде в бане Бо. Время – 15.00. В разных углах веранды на полу примостились четверо бригадиров периферийной группировки: Лиджик, Антон, Гаррик и Хамид. Хамид – единственный мусульманин в окружении Бо. Кавказцев Бо не любит по вполне понятным причинам. Хамида он терпит потому, что он родился узбеком в далеком солнечном Андижане. А еще Хамид когда-то закончил Санкт-Петербургское училище внутренних войск и пару лет воевал под началом Бо. В общем, Хамид – исключение из правил, особый случай, иллюстрирующий превратности корпоративной привязанности.

В стороне сижу я и Коржик – мы играем в нарды. Эх, жизнь моя жестянка! Когда-то Бо вот так же собирал нас – командиров взводов – и дрючил за что ни попадя. Он был командиром от бога – что называется, слуга царю, отец солдатам.