|
На секунду я выпустил Стаса из поля зрения, сосредоточив все внимание на Милке, – а зря. Недооценил противника, не подумал, что вчерашний зечара может вот так… Бац! Мощная плюха раскрытой ладонью обожгла правую щеку и отбросила меня к стене. Ударившись головой о бетон, я слегка поймал кайф и не успел увернуться от основного удара – стопой в диафрагму, только сумел резко выдохнуть и чуть присесть. Стасова стопа припечатала меня к стене весьма и весьма профессионально – возьми он на пять сантиметров ниже, наверняка вышиб бы дух намертво. Я сполз на пол и застыл без движения, от души надеясь, что Стас даст мне полторы секунды передышки, допустив «ошибку стрелка», в противном случае – прощай здоровье. Стас допустил. Отпрыгнув назад, он присел на корточки и сунулся в угол за оброненным мной револьвером. И хотя действовал он крайне проворно, этих полутора секунд мне хватило, чтобы прийти в себя. Кувыркнувшись из приседа вперед, я на выходе из оборота со всей дури жахнул Стаса кулаком по голове – как раз в тот момент, когда он ухватил пистолет и начал оборачиваться ко мне. Рухнув на пол, Стас болезненно застонал и обмяк. Забрав пистолет, я ухватил «родственника» за ногу и поволок на кухню.
– Молодец, родной ты мой! – пробормотал я, затаскивая Стаса в кухню и усаживая его в угол. – Че ж тогда на перроне придурялся? Вон как машешься – профи! Однако «ошибку стрелка» все же допустил – и на том тебе спасибо. Молоток… – пробормотал я, упирая ствол револьвера в висок «родственнику». – Ей-богу, мне тебя нисколько не жаль, скотина! Знал я, что на зоне человек звереет, но не настолько же. – Краем глаза я уловил движение в дверях кухни и замолк, потрясенный немой сценой, представшей моему взору. В дверях стояла Милка. Ее нагое тело застыло в неописуемом порыве отчаяния: руки протянуты ко мне, в глазах – страшная скорбь и мольба. – Не надо! – тихо прошептала она. – Пожалуйста – не надо! Убей лучше меня! – Вот так новость! – озадаченно пробормотал я. – Ты говоришь? Вразумительно и осознанно?! И эмоции проявляешь… – Не надо, – повторила Милка, падая на колени и простирая ко мне крепко сжатые кулачки. – Я не смогу без него жить… – Я не брат ей, – внезапно прохрипел Стас, окончательно очнувшись. – Я не брат – че уж теперь! Не стреляй… Глупо хмыкнув, я почесал затылок стволом револьвера и растерянно развел руками. Что было сказать? Моя маленькая женщина, в течение двух лет пребывавшая практически в невменяемом состоянии, за последние две недели резко пошла на поправку, резко залюбила своего братца, который, при ближайшем рассмотрении, оказался вовсе и не братцем… – Ну, не буду, – согласился я и засунул пистолет за пояс, предварительно аккуратно спустив курок. – Может, кто-нибудь объяснит, что тут у вас происходит? – Сейчас объясню, – пообещал Стас, болезненно морщась и держась за голову. – Мне можно одеться? – Можно. – Я кивнул на Милку, застывшую в дверях кухни. – И ей, очевидно, тоже. Кто-то из нас явно не подходит на роль непредвзятого созерцателя обнаженной натуры… хм… даже и затрудняюсь определенно сказать – кто… Стас поднялся со стула, все так же держась за голову, обнял Милку за плечи – она доверчиво прижалась к нему, – и они проследовали в спальню. Сердце мое болезненно сжалось, когда две обнаженные фигуры скрылись за дверью. Вот и еще одна женщина уходит из моей жизни – моя лучшая половинка, дороже которой ничего на этом свете не было у меня… Через две минуты Стас вновь сидел на кухне и неторопливо рассказывал подробности, от которых неподготовленный человек хлопнулся бы в обморок. |
