Один из «рабочих» отвернул ржаво заскрипевшую задвижку и с трудом распахнул дверь. Сверху опустились запыхавшиеся хлопцы с носилками, и я на миг отвлекся, наблюдая, как они сваливают на пол мешок с телом Жени. Дружный изумленный выдох заставил меня вздрогнуть – бомжи попятились назад и стали испуганно роптать.

За дверью с задвижкой скрывался огромный холодильник – включившиеся внутри с некоторым запозданием неоновые лампы осветили то, что в нем находилось, и на несколько секунд я замер в немой оторопи, созерцая открывшееся моему взору безобразие… Вот оно – то, из-за чего нам со Стасом пришлось столько вытерпеть в течение последних пяти дней. Предпоследний этап программы «Подснежник».

– Запихивайте их – че встали! – раздраженно прикрикнул на своих подручных Мики, не выпуская моего локтя. – Живее!

«Рабочие» засуетились – начали сноровисто проталкивать упирающихся бомжей в дверь холодильника.

В холодильнике хранилось несколько десятков замерзших трупов бомжей… Там имелись двухъярусные стеллажи – так вот, эти трупы размещались небольшими группками на стеллажах, на некотором удалении друг от друга. Картина предельно ясна: людей мелкими партиями запихивали в этот холодильник, они сбивались в кучку, чтобы хоть как-то согреться, и старались держаться подальше от ранее замерзших. Трупы в каждой группе сидели, плотно прижавшись друг к другу, обхватив колени руками и склонив головы к груди. Типичная поза замерзающего человека… Я вспомнил ежевесенние криминальные хроники в местных газетах – по статистике выходило, что в нашем городе каждый год из-под снега вытаивает полторы-две сотни бомжей, которые, по версии газетчиков, были застигнуты в лесополосах и на окраинах страшной метелью – оттого и замерзли, бедолаги… Да, предпоследний этап «Подснежника» продуман недурственно. Все теплое время самозамороженные бомжи хранятся в холодильнике – пока не выпадет густой снег. Затем их остается аккуратно вывезти за город и слегка прикопать в сугробе – это последний этап пресловутого «Подснежника»… Интересно – какой изувер догадался так обозвать эту мерзость?

– Теперь ты, больной! – раздался у меня над ухом вкрадчивый голос Мики. Я вздрогнул и выпал из оторопи – настала моя очередь залезать в этот богомерзкий холодильник.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил Мики, сверля меня глазами. – Мне кажется – хочешь. А?

– Хочу, – честно признался я и внятно произнес, адресуясь к невидимым ушам Славы Завалеева и от всего сердца надеясь, что они открыты для моей информации: – Можно работать. Вариант – нулевой. Вперед!

– Чего-чего? – переспросил Мики, хватаясь за кобуру и внезапно бледнея. – Повтори!

– Тебе повезло, Мики, – сообщил я утратившему розовость щек Мики и расчетливо звезданул его кулаком по темечку. Мики закатил глазки и плавно сполз по стене на пол.

«Рабочие» всего лишь секунду оторопело разевали рты – мне этого времени хватило, чтобы разобраться с хитрой застежкой Микиной кобуры, извлечь «ТТ» и взвести его. Секунда прошла – «рабочие» принялись активно рвать оружие из кобур, хрипло матерясь и падая на пол. Но баловать их патронами я не стал, хотя и показал первым движением ствола, что именно это собираюсь сделать. Я тщательно прицелился в мощную галогенную лампу посреди потолка и плавно нажал спуск. Оглушительно грохнул выстрел – лампа брызнула во все стороны ярким снопом сиреневых искр – в помещении наступила кромешная темнота.

– Кто в холодильник сунется – стреляю! – истошно завопил я и тут же упал на пол – пополз к двери холодильника, ухватив за руку бессознательного Мики.