– Феликс, – буднично проговорил Диспетчер. – Последний срок – следующее воскресенье. Вариант – нулевой. Вопросы?

– Стоп! – ржаво каркнул я и, прокашлявшись, сурово отчеканил: – Стоп, паря! Не гони. Ну-ка повтори!

– Феликс, – недовольно повторил Диспетчер. – Срок – до следующего воскресенья. Вариант – ноль. Чего неясно?

– Всего неясно! – ответно раздражился я. – Какие вы шустрые! Мне нужно немедленно встретиться с кем-нибудь из управления. Вопросы?

– Зачем? – удивился Диспетчер. – Условия вполне доступные…

– Я сказал – надо! – злобно пробормотал я. – Пока не встречусь – хер вам, а не работа!

– Ладно, – обескураженно согласился Диспетчер. – Жди. Сейчас я узнаю. – И положил трубку. Минут через пять телефон зазвонил вновь.

–Ну?

– Одевайся, – распорядился Диспетчер. – Через пятнадцать минут к тебе подъедут.

– Кто подъедет – ликвидаторы? – ядовито поинтересовался я.

– Ну зачем же так сразу! – миролюбиво хмыкнул Диспетчер. – Это всегда успеется. Жди у калитки – заберут…

Через 15 минут на улице два раза коротко бибикнул автосигнал. Выйдя со двора, я был принят на борт серебристым «Фордом Мустанг», который резко стартанул с места и ушуршал к центру. В машине, помимо пожилого водилы, на заднем сиденье располагались двое мальчуганов лет под тридцать с необъятными плечами и руками толщиной в мое бедро. Вот так шкафчики! Не хотелось бы с такими серьезно ссориться…

За все время, пока мы перемещались, никто не произнес ни слова. У сквера Героев Революции машина остановилась.

– На выход, – буркнул один из «мальчуганов».

Покинув салон «Форда», мы двинулись в глубь сквера.

Несмотря на теплое августовское утро, я зябко поежился и нахохлился в предвкушении какой-нибудь пакости. Этот сквер вкупе с сопровождающими меня плечистыми парнями вызвали в моей памяти очень неприятные ассоциации двухгодичной давности.

Да, примерно два года назад в этом же скверике происходило нечто подобное. «Форд», дядечки плечистые, представитель Управления ПРОФСОЮЗА… В тот раз, правда, присутствовал еще и хлороформ, а у плечистых на головах красовались малосимпатичные лыжные шапки с дырками. Сейчас обошлось без шапок и хлороформа. Очевидно, эти аксессуары в общении между мной и ПРОФСОЮЗОМ уже излишни. Потому что я давненько залез в такое дерьмо, что ПРОФСОЮЗУ скрывать от меня нечего. Теперь я – свой…

В глубине сквера, на одинокой скамейке, сидел мужик лет сорока пяти, облаченный в деловой костюм хорошего пошива. Он методично лузгал фисташки из пакета и просматривал «Новую Неделю».

Плечистые с ходу подобрались с разных сторон от лавки, метрах в пятнадцати, а я сел рядом с мужиком и агрессивно поинтересовался:

– Ну и?..

– Здравствуй, Эммануил, – добродушно улыбнулся мужик, протягивая мне руку, – давненько не общались.

Посомневавшись самую малость, я пожал предложенную руку и вспомнил, что два года назад имел счастье общаться с этим товарищем. Только в тот раз я его не видел. В тот раз ПРОФСОЮЗ не пожелал явить мне личину одного из своих управленцев. Сейчас, значит, сподобился! Очень приятно.

– Это вы меня вербовали? – уточнил я. – Ну, помните, там, в комнате… А?

– Мы, – подтвердил дядька. – Можешь звать меня Петровичем.