Я всё ждал, когда назовут моё имя. Но проходила минута за минутой, а его не оглашали. Потихонечку начинаю нервничать от такого. Оставили напоследок или сейчас придёт СБ арестовывать по приказу императора? Неужели уже рассекретили?

Когда я остался в зале совсем один, то догадки перешли в полную уверенность: что-то тут нечисто. Прямо воняет дерьмом на солнце! Собравшись с духом, подошёл к комиссии, что, закончив распределение, неспешно собирала бумаги.

— Извините. Курс… рядовой Максимилиан Гольц! Меня никуда не направили. Пропустили?

— Да не должны были, — удивлённо посмотрел на меня незнакомый майор. — Тем более что и представителей групп не осталось. Сейчас разберёмся.

Минут десять комиссия заново просматривала бумаги, внимательно сверяясь с каждой строчкой.

— В списках не значишься, рядовой.

— То есть как⁈

— А вот так. Иди в отдел кадров и разбирайся. Их там составляли.

Всё страннее и страннее. Идти никуда не хотелось, так как понимал, что, скорее всего, ничего приятного там не услышу. Но надо. На половине пути меня отвлёк звонок по телефону.

— Котяра, раззвездяй! Ты где шляешься⁈ Даже Гога уже принарядился! — заорал знакомый голос из динамика так, что аж уши заложило.

— В Штабе на распределении, Аксакал.

— Какое, на хрен, распределение⁈ Ещё ночью я скинул тебе сообщение на браслет, что ты зачислен в мою группу!

— А… У меня браслет дома. Я его вчера снял перед вечеринкой.

— Идиот! Салага! Кретин! Это залёт, рядовой! Серьёзный залёт! У тебя есть пятнадцать минут, чтобы притащить на базу свою тупую задницу! Ты мне представление пополнения срываешь! Все группы как группы! Отчитываться красиво будут перед начальством и слушать мудрые слова наставлений… А у Аксакала в первый же день самоволка у рядового! Хоть форму не забыл надеть?

— Ага… То есть: не забыл.

— Парадную?

— Естественно.

— Значит, должен успеть! Ждём тебя и разминаем кулаки для мордобития!

Охреневал я от такого уже на бегу, а потом за рулём драндулета, на бешеной скорости летящего по улицам Петербурга. Даже представить боюсь, на какую сумму штрафов у дорожной полиции сегодня попал.

Я у Аксакала? Не может быть! Он же… Потом разберусь! Главное, что родная группа, а не какого-то Поэта или Кирпича!

В строй на плацу успел встать, когда начальник базы уже поднимался по ступенькам на трибуну.

— Прибью… — не разжимая губ, тихо пообещала Мышка.

— Не могла сказать? — также отвечаю ей.

— Не знала. За браслет прибью, идиот. Тихо…

Никогда не понимал таких вот мероприятий. Одни стоят в строю, желая поскорее расслабиться и заняться своими делами. Другие же мучаются, теряют время, чтобы составить пафосное послание для задолбавшихся всё это слушать бойцов. Вроде бы всем плохо, но считается, что это хорошо. Осталось выяснить, кому.

Наконец-то нас распустили. Я уже было двинулся со всеми, как меня остановил лейтенант Аксаков.

— Разговор есть…

Он отвёл меня в домик, где мы тайно общались со следаком и безопасником. Сел. Помолчал немного.

— Значит так, Котяра. Ходить вокруг да около не буду. Я до сих пор не доверяю людям, у которых за спиной хренова гора мутных тайн. Хочу знать, с кем имею дело сам и мои подчинённые.

— А сам ты не из этих? — перебил я его. — Хочешь, кучу мутных несостыковочек выложу, особо не напрягаясь, барон Аксаков? Или не барон? Или не Аксаков?

— Песня не для твоих ушей. Только в себе я уверен на сто процентов. Это чужая душа — потёмки. Так что имею право как командир фильтровать народ.