Бармен был к тому моменту зажат в угол. Но скрюченный я и обезноженный Чекист, наконец, пришли ему на помощь. Чекист, размахнувшись топором параллельно полу, обрушил лезвие на ахиллесово сухожилие (точнее, в то место, откуда сухожилие у существа без костей), да так удачно, что просто отрубил ступню. А следом подоспел и я, размахнувшись левой рукой, я вогнал острие меча прямо в спину мозгастого гуттаперчевого монстра.

На какой-то момент мы оба, я и монстр, замерли, он потому что умер, а я потому что стоять, держась за рукоятку меча было куда удобнее. Падать он отчего-то не собирался. Его омерзительная распухшая голова с чёрными ветками сосудов начала пульсировать, а из горла вырвался некий звук, не голос, а просто писк на самой грани слышимости.

Чем это должно было закончиться, никто так и не узнал, поскольку Бармен, получив внезапно зафиксированного противника, воспользовался этим на все сто, ударив его посохом по голове. Удар был такой силы, что голова просто лопнула, обдав меня, Бармена и лежавшего на полу Чекиста кровавыми ошмётками переразвитого мозга, а монстр без головы, наконец, соизволил упасть, повалив при этом и меня.

Примерно в то же время закончили рубку и остальные. Альберт приколол острием алебарды последнего холопа к торцу книжного шкафа. Оба они подошли к нам. Можно сказать, что победа была полной. Враги мертвы, мы живы, хотя последнее утверждение имеет некоторые оговорки. Впрочем, наш паралич носил временный характер, а бармен имел при себе некоторые средства, позволяющие это время сократить до приемлемого.

Скоро в библиотеку прибыли слуги и стража замка, а следом за ними и сам Герцог. При виде разлагающихся останков он побледнел и начал шептать молитву. Бармен, в свою очередь, начал что-то быстро ему объяснять, временами показывая на нас. После недолгого обсуждения он перевёл:

— Его Сиятельство благодарит вас за сделанную работу и непременно выплатит жалованье. Я представил вас наёмниками, а наёмники бесплатно не работают.

— Так вперёд, — поторопил я, — пусть платит, а мы поскорее отсюда свалим.

Ждать пришлось недолго, каждый из нас получил по объёмистому кошельку с серебряными монетами, а слуги отправились готовить экипаж. Отправиться следовало с рассветом. Меня это устраивало, но Бармен назвал ещё одну причину, чтобы поторопиться: скоро должен был приехать настоящий экзорцист, место которого заняли мы, самозванцы.

Ворота замка распахнулись медленно и как бы нехотя, герцог сказал лжемонаху напутственное слово, после чего наш экипаж выехал наружу. Предлагали ещё вооружённый кортеж, в виде десятка верховых, но Бармен из скромности отказался, сказав, что слуге божьему такая роскошь не подобает, а разбойников он не боится, поскольку его люди справятся с любым их количеством.

Мы отъехали не так далеко, когда Бармен выглянул наружу, после чего захлопнул дверь и повернулся к нам.

— Всё плохо, — заявил он, — нужно убираться быстрее.

Снова приоткрыв дверь, он указал нам на встречный экипаж, который проехал мимо нас. Повозка была гораздо роскошнее нашей, а тянули её шесть лошадей, вместо четырёх.

— Они? — спросил я, уже зная ответ.