Изменить размер шрифта - +
Лицо, которое показалось почему-то знакомым, лицо, ставшее страшной мордой подземного хищника. Сердце в груди забилось еще быстрее, хотя, казалось бы — куда быстрее? Ох, и не врали старики старатели, говоря про Подземное лихо, ох не врали.

Он шагнул вперед, стеганув огненной плетью тварь, в которой заметил что-то знакомое. Та истошно завизжала, превратившись в движущийся факел. Вторая метнулась в сторону, уходя от поражения импровизированного огнемета. Это было плохо, потому что и масло в металлической фляге может загореться. Да и воздух, который он в нее дома накачивал ручным насосом, скоро должен был закончиться. А тогда все, конец. Сивый торопливо шагнул вперед, стараясь подловить ночного охотника. Ему было очень страшно, но старик, еще три года назад бывший крепким и совсем еще молодым мужчиной, хотел достать тварь. Это был бой, возможно, его последний бой. И он не собирался проигрывать. А значит — вперед, Вольный боец, вперед!!! Ты один на один с врагом и помощи нет! «Одни против всех», — было вышито на знамени каждого из отрядов, и этот девиз Сивый запомнил навсегда.

Правый бок и руку обожгло горячим, но сначала фонарщик даже не понял того, что случилось. Перестал бить факел, тварь дернулась к нему, целая и невредимая. Правой рукой он хотел достать с поясных ножен старый верный тесак, но руки не было. Из плеча прямо в лицо ударило несколько струек крови, и все. А потом его снесло в сторону мощным ударом, шмякнуло о потрескавшуюся стену и выбило дух.

Он проморгал тех из них, что зашли со спины, забыл про тыл… Твари брезгливо отшвырнули трубку со шлангом, принюхиваясь к запаху крови. Они подходили все ближе, настороженно и опасливо. Сивый видел их странно выгнутые в коленях ноги, жадновбирающие воздух широко вывернутые ноздри и нетерпеливо подергивающиеся узкие губы, за которыми прятались частоколы зубов. Наверное, только перед смертью и в почти полной тьме можно вот так четко видеть то, что убьет тебя. Наверное… А ему хотелось провалиться в забытье, очень хотелось. Но вместо этого — пришла только страшная боль…

 

Когда задержавшаяся в подвальном кабачке группа Реда добралась до переулка, один из патрульных, не выдержав, ушел в дальний угол, где его долго и мучительно рвало. Ред, всхлипнув, присел на корточки рядом с тем, что осталось от неплохого парня, которого все знали как Сивого и никогда не задумывались над тем, как же его зовут на самом деле. Посмотрел на два тела, лежащих рядом: одно с размозженной головой и второе, почти полностью обугленное, и заплакал. Почему? Может, от стыда, а может, от страха. Кто знает?

 

Глава первая

ГОРОД, ЕНОТ И ЧИСТИЛЬЩИКИ

 

…И есть люди, стадо пастыря Небесного.

А среди них есть Воины, стоящие наособицу.

Но если кто изрекет: бо возвышаются они над людьми,

То тот да неправ будет, ибо и Воины есть люди,

Но стоящие особо. И не каждый с оружием — есть Воин.

 

Енот маялся в карауле, стоя на вышке у городских ворот. Именно маялся, потому что ненавидел торчать здесь, на верхотуре, продуваемой со всех сторон. Если на любом другом посту ему было относительно неплохо и уютно, то здесь он изнывал каждую минуту. Да что там — каждую секунду. Ну, скажите, пожалуйста, неужели пограничники пропустят кого к городу и не предупредят? Так что за смысл торчать на этой треклятой вышке, а? Если на соседней, точно такой же, стоит еще один караульный? Другое дело, что в его смену там неизменно был Рыжий, который сразу засыпал и которого никто за это не дергал. Ну, конечно, по сроку службы положено. А он теперь и не вздумай присесть на продавленную седушку, что стояла на какой-то пластиковой емкости в углу насеста. Не приведи господи, старший капрал Штырь увидит отклонение от устава караульной службы. Тогда пиши пропало, наряды обеспечены. Эх, гребаная жизнь!

Никто не заставлял идти и наниматься на службу в патруль, ведь так? Ну да, никто не заставлял, кроме нужды и пятерых младших, сидевших на мамкиной шее.

Быстрый переход
Мы в Instagram