Страшно то, что произошло с багги помимо этого.

Создавалось ощущение, что машина угодила в огромный промышленный шредер и успела пройти уже как минимум половину процесса переработки, но потом собралась с силами и каким-то образом выбралась из него. Три колеса из четырех были спущены, причем одно из них еще и свободно болталось на оси, почти никак не закрепленное. Трубы рамы в некоторых местах были погнуты, а в двух — натурально порваны, будто по ним кто-то ударил массой в несколько тонн. Кресла внутри, даром что и до этого не были образцом удобства и комфорта, вовсе превратились в металлические тонкие скелетики, на которых трепетали жалкие полосочки ткани. Руля вообще не было, и куда он делся, было совершенно неясно.

Но самое плохое — двигатель. Багги, как ему и положено, имел заднемоторную компоновку, поэтому, когда мы остановились и покинули транспорт, именно двигатель стал первым, на что натыкались твари, не успевающие обогнуть или перепрыгнуть машину. И, так как багги, как ему и положено, не имел никакой защиты вокруг двигателя, именно он становился первым, на что натыкались твари, не успевающие обогнуть или перепрыгнуть машину.

И первым, с чем они сталкивались.

Казалось бы — ну что можно сделать стальной чушке весом в сотню килограмм?

Ну, прямо сейчас я мог бы легко ответить на этот вопрос.

Несколько болтов, держащих крышку двигателя, пропали со своих мест, причем, кажется, я разглядел следы зубов на металле. Все провода, ведущие к свечам зажигания, были или оборваны, или вообще исчезли. То же самое можно было сказать про все возможные ремни и трубки, в том числе и топливную, из которой тонкой струйкой прямо сейчас бежал бензин.

Машина была если не мертва окончательно, то крайне близка к этому. В любом случае, никуда она уже не поедет — это факт.

— Кабзда… — тихо выдохнула Скит, опускаясь на колени и глядя на свою машину. — Это просто… Кабзда…

Я бы на ее месте выразился и покрепче, но, видимо, у нее от шока резко сократился словарный запас.

Внезапно раздалось хлопанье крыльев, и ко мне на плечо спикировал Стич, который как улетел в момент приближения орды мутантов, так и не возвращался. Я потрепал довольно уркнувшего зверька по голове и перевел взгляд обратно на Скит.

А она все так же стояла на коленях перед машиной, поникнув и пустыми глазами скользя по ее обводам.

— Эй. — я присел рядом. — Это нужно было сделать. Иначе бы в этой машине были бы и мы тоже. В таком же состоянии. Ты же понимаешь?

— Я все понимаю… — прошептала Скит одними губами. — Но я не понимаю…

Договаривать она не стала — видимо, сама не вполне понимала, что хочет сказать.

Стич на моем плече заволновался, и, цепляясь когтями за стропы плитника, сполз вниз. Повисел немного вниз головой, пытаясь заглянуть Скит в лицо, а потом сорвался, раскрыл крылья и с протяжным воплем быстро усвистал куда-то вдаль.

Я проводил его взглядом и быстро огляделся по сторонам — пока Скит не в состоянии адекватно мыслить, следить за обстановкой придется мне одному.

Но следить было, в общем-то, и не за чем. Орда мутантов распугала любую живность на полдесятка километров вокруг, и не было видно никакого, даже малейшего движения. Только крошечная точка Стича виднелась где-то в районе горизонта… И, кажется, он возвращался.

Да мать твою, неужели опять что-то случилось⁈

Я вскинул автомат, глядя через магнифер как через подзорную трубу. Нет, на горизонте все чисто, да и вообще вокруг все чисто. Тогда я попробовал поймать в поле зрения магнифера Стича, но тот так яростно махал крыльями, дергаясь вверх и вниз, что я быстро бросил эту затею — все равно ни хрена не разглядеть. Да и в любом случае через две минуты зверек уже будет здесь.