Из беспокойных раздумий Алексея Викторовича вывел сигнал переговорного устройства.

— Алексей Викторович, это вас, по городскому, — сказал селектор голосом кафедральной секретарши. Вообще-то на кафедре держать секретаря не полагалось по штату, но Мариночку оформили на инженерную ставку.

— Кафедра, — привычным голосом ответил Луньков, приложив к правому уху прохладную телефонную трубку.

— С вами говорят из управления внутренних дел Юго-западного округа, — произнес официальный мужской голос. — Капитан Соловей, Сергей Николаевич. С кем я разговариваю? Представьтесь, пожалуйста.

— Заведующий Кафедрой теории и истории управления МосГИУ, доцент Луньков, Алексей Викторович, — послушно отрекомендовался он. Голос в телефоне действовал как некий дисциплинирующий фактор. — Что-то случилось?

— Карпов, Антон Михайлович… у вас есть такой?

— Да, конечно, профессор Карпов.

— Он работает у вас? Вы его хорошо знаете?

— Разумеется, а что с ним? — снова вопросом ответил Алексей Викторович, стараясь говорить предупредительнее. Официальный тон на том конце провода настораживал.

— А где сейчас может быть Карпов? — не ответив, задал очередной вопрос капитан Соловей.

— Не знаю, у него по расписанию первая пара, но он не пришел. Вообще-то очень нехарактерно для него…

— Скажите, а кто-нибудь может сейчас подъехать по адресу, который я продиктую?

— Что-то произошло?

— Да. Вчера был найден труп, с документами на имя Карпова Антона Михайловича в кармане. Кроме паспорта обнаружено удостоверение вашего университета.

— А как выглядит… тело?

— Пожилой человек, лет семидесяти, седой, волосы коротко подстрижены. Был одет: черное кашемировое пальто, черные брюки в тонкую белую полоску, черный пиджак. Носки…

— А нет ли у него на лице каких-нибудь особых…

— Особых примет? Есть. Над левой бровью старый вертикальный шрам около четырех сантиметров длиной и примерно полсантиметра шириной. Из-за шрама, бровь выглядит…

— Это он. Это — Антон Михайлович.

— Вы сообщите родственникам? У вас есть их телефоны? Нужно провести официальное опознание.

— По-моему у него не было никаких родственников. Хотя — нет, постойте, вроде бы есть сын, но он где-то за границей что ли…

— А как с ним связаться?

— Я даже не знаю… но вероятно это можно будет выяснить, — сказал доцент, вспомнив про аспирантов Карпова. — Я спрошу у его учеников, если они доступны для общения. Но сейчас их нет на кафедре.

Из учеников Карпова реально доступными оказались только двое: Николай Латников и Вера Смирнова, причем последняя защитилась в прошлом году и сразу же перевелась к филологам. А у Латникова, если Лунькову не изменяла память, на эту весну была назначена предзащита. Все остальные — кто ушел в бизнес, кто уехал за рубеж, а кто удачно вышел замуж и банально сидел дома.

— Видите ли, опознание нужно провести сегодня, — настаивал Соловей. — Вы не смогли бы приехать лично? Ведь это ваш сотрудник, и вы знали его хорошо.

«В крайнем случае, — подумал Луньков, — если там окажется Карпов, то я буду первым, кто сообщит новость в ректорат. А если так, то может сыграть на эффекте внезапности, и мне что-то удастся с этого получить. Например, Машку назначить старшим, а там глядишь, и часы Карпова ей передадут. За это уж она мне потом отработает по полной программе!»

— Я приеду, — согласился Луньков, представив, как именно отработает свое назначение его бывшая аспирантка.