— Полина Викторовна Гордеева, — представилась она, чуть склонив голову. — Первый рабочий день. Надеюсь на плодотворное сотрудничество, доктор.

Я бросил на неё внимательный взгляд и по привычке активировал навык «Диагноста». Система мигнула и выдала результат.

Я едва не поперхнулся.

/Объект: Гордеева П. В. Статус: стажёр/

/Эмоциональный фон: зелёный. Ровный/

Ни тени тревоги. Ни капли страха перед новым местом, суровым завотделением или психиатром с неясной репутацией. В этой поликлинике не испытывают стресс только сумасшедшие, которых посещают мирные галлюцинации. А эта девица была спокойна как скала. Я отметил этот факт и убрал его в дальний ящик сознания — сейчас было не до загадок нового персонала.

— Благодарю, что проинформировали. Жаль, что Катерину переводят. Но за новенькой я прослежу. Свободны, Степан Аркадьевич, — холодно бросил я заведующему. Тот лишь хмыкнул и испарился.

Полина подошла к столу, её движения были чётко выверенными и невероятно точными. Совсем не похожа на обычную «вчерашнюю» студентку.

— Алексей Сергеевич, там пациентка, — тихо произнесла она. — Поступила вчера ночью на скорой. Дежурные терапевты не справляются. Они в ужасе. Пациентка не буйная, просто… странная. Возьмёте на осмотр?

Я посмотрел на часы. Рабочий день официально закончился пять минут назад. За дополнительную нагрузку мне точно никто не доплатит. Но профессиональный инстинкт — штука посильнее жажды наживы. Если человеку нужна помощь, я её окажу. Даже если мне это невыгодно.

— Приглашайте, — кивнул я. — Полина, попросите, чтобы мне передали её карту из стационара. Или историю болезни, если её успели завести.

Медсестра вышла, и через минуту в кабинет вошла женщина. Лет тридцать пять, серое платье, волосы убраны в тугой пучок. Она села на стул напротив меня, аккуратно сложив руки на коленях.

Наступила тяжёлая тишина.

— Представьтесь, пожалуйста, — начал я стандартно, стараясь подстроиться под индивидуальный ритм пациента. — Расскажите, как вы себя чувствуете? Что вас беспокоит?

Женщина молчала. Её взгляд был направлен куда-то сквозь меня, в точку за моим плечом. Я активировал систему на полную мощность, ожидая увидеть привычный эмоциональный спектр.

Интерфейс перед глазами на мгновение зарябил.

/ОШИБКА. Считывание эмоционального фона невозможно/

/Анализ причин: невозможность разговора из-за присутствия постороннего/

Система не могла зацепиться за цвет, но выдала косвенный параметр. Мой ИИ в будущем называл это «эффектом лишнего наблюдателя». Пациентка не была в коме или трансе — она просто не собиралась открываться, пока в кабинете находился кто-то ещё. Её застывшая поза была не симптомом болезни, а формой глухой обороны.

Я бросил короткий взгляд на Полину. Та стояла у шкафа, идеально спокойная и невозмутимая. С тем самым ровным зелёным фоном, который уже начал меня раздражать. А раздражал он меня исключительно из-за того, что я пока что не мог понять — что же не так с моей новой медсестрой.

— Полина Викторовна, — произнёс я, — спуститесь, пожалуйста, в регистратуру. Подготовьте полный список пациентов на завтрашнее утро. Мне нужно свериться с графиком стационара до того, как архив закроют.

Медсестра на секунду замешкалась — всего на мгновение — но спорить не стала.

— Как скажете, Алексей Сергеевич.

Стоило двери за ней закрыться, как «белый шум» в кабинете изменился. Женщина медленно перевела взгляд на меня. Её глаза, до этого пустые, вдруг наполнились пугающей, лихорадочной решимостью.