Адриан не мог в очередной раз не признаться себе в том, что его младший брат гораздо лучше разбирается в психологии преступника, чем можно было бы предположить.
— Ну хорошо. — Марк Вольф попытался зайти с другой стороны. — А во сколько бы вы сами оценили…
— Мистер Вольф, успех в таком деле был бы бесценен. Я бы и сам затруднился назвать его денежный эквивалент. Но, с другой стороны, вы и сами понимаете, что я не хотел бы оплачивать вам неудачу.
— Назовите свою цену, — вновь попытался выкрутиться Вольф. — Тогда я буду знать, насколько усердно мне следует работать.
— Не держите меня за дурака, да и себя не обманывайте. Согласитесь, какую бы сумму я сейчас ни назвал — тысячу, десять тысяч, миллион, — вы запросите вдвое или даже втрое больше, когда у вас будет что мне сообщить. Или я не прав?
Вольф поджал губы и отвернулся. Адриан понял, что выиграл спор.
Он удивлялся сам себе: ему не верилось, что он оказался способен вести столь жесткие переговоры.
— Я вам вот что скажу, мистер Вольф: будет вам премия за выполненную работу. Можем назвать это иначе: «гарантированным вознаграждением», как на плакатах «Разыскивается живым или мертвым» в старых вестернах. Сумма вознаграждения — ну, скажем, двадцать тысяч долларов. Это большие деньги. Найдете информацию, которая наведет нас на Дженнифер и поможет вернуть ее — обращаю ваше внимание: только в этом случае, — и я плачу вам двадцать тысяч. Но давайте проговорим еще раз: находите Дженнифер — получаете деньги. Начинаете играть в какие-то игры, водить меня за нос или в конце концов ваши поиски оказываются безрезультатными — во всех этих случаях вы не получите ничего. Пусть это будет вашим финансовым стимулом. На всякий случай предостерегаю вас от попытки дважды нажиться на одной и той же информации. На вашем месте я не стал бы даже пытаться вымогать деньги у родственников девушки или у кого-то еще. Чует мое сердце, полицейские отнесутся к вам с меньшим пониманием, чем я, и за попытку шантажировать родителей Дженнифер или за вымогательство у них денег вы запросто можете угодить за решетку. Несомненно, это было бы абсолютно справедливо, но я… я человек другого склада и к тому же несколько странный, я бы даже сказал, сумасшедший отчасти… — Адриан зловеще улыбнулся, как герой-злодей в провинциальной театральной постановке. — Так что могу вам позволить потренироваться в вымогательстве денег на моей персоне.
— А почему я должен верить вам на слово? — спросил Вольф. — Какие у меня будут гарантии?
Адриан сухо рассмеялся, а затем ответил, как отвечает профессор на вопрос студента, заданный после лекции:
— А вот это, мистер Вольф, уже мое дело. Я сам продумаю, какие гарантии своего честного слова я готов вам предоставить.
Вольф, похоже, был сам не рад, что затеял такой разговор.
— Мистер Вольф, признайтесь, вы ведь на самом деле вовсе не самый большой специалист по этой части.
— Это по какой части? Если вы про компьютеры, то я в них неплохо разбираюсь. А в том, что касается поисков информации в Интернете, я вообще могу считаться экспертом-профессионалом…
— Нет, я не об этом. Я имел в виду совершение преступлений.
Вольф покачал головой, а затем, склонившись над «Макбуком», недовольно заметил:
— А я вовсе не преступник и никогда преступником не был.
— Ну, о том, как следует расценивать некоторые ваши действия, мы поговорим как-нибудь в другой раз.
— Профессор, никакое это не преступление. Понимаете, то, что мне нравится, то, что мне нужно, — это просто… — Марк Вольф замолчал, и профессору Томасу оставалось лишь гадать, понимает ли его собеседник, как смешно и нелепо он выглядит, пытаясь опровергнуть очевидные факты. |