Ингвар медленно поднялся, пытаясь не разбудить мальчика. Он поправил плед и вопросительно взглянул на Ингер Йоханне. Она равнодушно кивнула и принесла вещи Амунда из спальни.

– Я верну плед завтра, – сказал он и попытался забрать сразу всё.

– Хорошо, – тихо ответила она.

Он переминался с ноги на ногу и смотрел на неё. Головка Амунда лежала на его плече, малыш говорил что-то во сне. Соска упала на пол, и ей пришлось наклониться, чтобы поднять её. Когда она протянула соску Ингвару, он схватил её за руку и не отпускал.

– Нет ничего удивительного, что Астор Конгсбаккен и начальник Альвхильд дружили, – сказал он настойчиво. – Многие юристы общаются между собой. Ты ведь знаешь об этом! Норвегия – страна маленькая. А в пятидесятых людей было ещё меньше. Все юристы должны были знать друг друга!

– Но не все юристы имели отношение к неслыханной судебной ошибке, – парировала она.

– Нет, – согласился Ингвар. – Но мы не знаем, была ли то ошибка.

Она проводила его до машины и помогла открыть дверь. Они не произнесли ни слова, пока укладывали багаж и усаживали ребёнка в кресло.

– До скорого, – сказал он.

В ответ Ингер Йоханне что-то буркнула и вернулась в пустую квартиру.

Было бы здорово, если б хоть Король Америки был дома!

51

Ингвар Стюбё чувствовал себя отвратительно. Брюки врезались в живот, а ремень безопасности сильно давил на грудь. Ему было тяжело дышать. Десять минут назад он съехал с Европавайен на узкую дорогу. На поворотах его начинало подташнивать. Тогда он остановился на стоянке для автобусов, ослабил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу на сорочке и откинул голову на спинку.

Ингвару Стюбё было сорок пять, и он чувствовал себя старым.

Он встретил Элизабет, когда ему было шестнадцать. Они поженились сразу, как только им исполнилось восемнадцать, через некоторое время родилась Трине. Прошло много лет, и однажды, вернувшись с работы, он обнаружил спящего младенца в пустом доме.

Это случилось посреди лета. Запах жасмина висел над Нурьстранн. Автомобиль Трине, старенький «форд-фиеста», доставшийся ей от родителей, передними колёсами стоял на газоне. Он рассердился. Голодный и расстроенный, Ингвар вошёл в дом. Он обещал приехать к пяти, но опоздал на пятнадцать минут. Тишина была какой-то гнетущей, он остановился в дверях и прислушался. Дом был пуст: ни звука, ни шороха. Он не почувствовал запаха готовящейся еды, не услышал звона тарелок в столовой. Ингвар с трудом двинулся дальше, точно уже знал, что его ожидает.

В тот день он посадил чернильное пятно на брюки, рядом с карманом. Элизабет купила ему эти брюки два дня назад. Он тут же их примерил, она покачала головой и засмеялась. А потом поцеловала его.

Он остановился в комнате. Не слышно было даже пения птиц в саду. Он взглянул в окно и увидел, как они кружатся над садом, но по-прежнему ничего не слышал, хотя застеклённые двери были открыты.

На втором этаже спал Амунд. Ему было тогда два месяца.

Когда Ингвар увидел Элизабет и Трине, он остановился как вкопанный, ноги перестали его слушаться. Трине смотрела прямо на него. Карие глаза покрылись матовой плёнкой. Элизабет глядела в вечернее небо, верхние зубы были выбиты, нос почти исчез.

Ингвару пришлось уехать: он перегородил дорогу автобусу, который въезжал на стоянку. Он медленно двинулся по дороге в поисках места, где можно было бы остановиться. Тошнота становилась всё сильней. На одном из съездов он открыл дверь и его вырвало. К счастью, у него была вода в машине.

Всю ту ночь он провёл в ванной. Пятно было непобедимо. Он испробовал всё. Уайт-спирит, пятновыводитель, зелёное мыло. Наконец, когда за окном показались первые сполохи света, он взял ножницы и вырезал пятно.