— А потом, когда она приехала в поместье? Она любила вас?

— Я думал, что, по крайней мере, я не был ей неприятен. Она всегда была пуглива, казалась постоянно грустной и задумчивой. Но ее мать сильно давила на нее, я надеялся, что после свадьбы и отъезда тещи Маргарет станет более открытой. Но теперь, когда я знаю, что она любила другого…

Он попытался улыбнуться, но не смог.

— Простите…

— Ничего страшного, Элиза. Я понимаю, что вам многое интересно узнать.

Он был очень добр и терпелив, поэтому я милосердно сменила тему.

— Пьетро и двое других рядом с ним ваши противники. Почему?

— Это частично противостояние наших семейств, давняя вражда, а частично — интерес влияния и власти. Настоящий лидер в этой коалиции не Пьетро, а…

— Худощавый тип в зеленом по правую руку. Алонсо, кажется.

— Да. — Валерио наклонил голову набок и оценивающе посмотрел на меня. — А вы умны.

— То есть вы считали меня дурой?

— Вы появились при довольно странных обстоятельствах, и узнать вас получше не представлялось возможности. Простите.

— Ничего, бывает.

Настроение резко испортилось. Я снова почувствовала себя крайне уязвимой в этом мире.

— Элиза…

Я оторвала взгляд от тарелки. Валерио хмурился, глядя на меня.

— Вы не обязаны меня защищать, я в состоянии…

— Я все-таки предпочитаю работать честно.

Я встала, он поднялся тоже из вежливости, и я ушла в комнату, которую мне приготовили. Пифиям было положено спать рядом с хозяевами, поэтому мне отвели соседнюю с ним спальню. Я устало бросила маску на простыню. Ужасно хотелось узнать дальше историю Маргарет, но я пока не спрашивала у Валерио, когда мы вернемся в усадьбу.

Утром мы отправились в дома знатных особ со светскими визитами. Валерио набирал сторонников на случай, если вопрос выйдет из совета Восьмерых и его придется обсуждать в ратуше. На меня смотрели с любопытством, страхом, а порой даже с вожделением.

Один князек напрямую подошел к Валерио и спросил, нельзя ли меня одолжить на ночь. Валерио побледнел от ярости, и князек рассыпался в извинениях. Я стояла так, будто разговор был не обо мне.

А когда мы встретились с Чаленцо, одним из восьми советников, его Пифия-юноша приблизился ко мне, пока наши хозяева болтали.

— В какой позе он тебя имеет, киска?

— Твоя фантазия даже не может тебе нарисовать в какой, — усмехнулась я, не отрывая взгляда от Валерио.

Пифия зашел сзади, сунул руку мне между ягодиц, я стояла смирно.

— Так? — спросил он.

— Так тебя трахает твой хозяин? Другого варианта нет?

Он убрал свою руку и прошипел:

— Сука.

— Шлюха, — парировала я.

Он ударил меня по почкам, но я потому и держу руки за спиной. Захват, разворот, и визг Пифии немного приглушает хруст сломанной руки.

Хозяин Пифии, увидев его поверженным, просто приказал ему:

— Вон!

Тот, поскуливая, вышел. Я снова встала истуканом, сложив руки за спиной. Валерио закруглил разговор, и мы вышли.

В экипаже он не выдержал:

— Вам лучше просто пожить в доме.

— Нет, Валерио. Мне лучше показать всем, что ваша Пифия — не постельная кошечка. Поверьте, после сегодняшнего они угомонятся.

Он хмурился.

Я оказалась нрава. С этого момента на меня больше никто не покушался. Все предпочитали обходить стороной. И это было любопытно наблюдать.