Франческа и Раньеро были женаты уже больше года, когда это случилось. Опять Франческа представила себе свою любовь к мужу в виде куска сверкающей парчи. Со всех его сторон были отрезаны большие лоскуты, он был теперь почти вдвое меньше, чем вначале.

Она очень испугалась и подумала: «Если я останусь у Раньеро еще год, он уничтожит мою любовь, и я сделаюсь так же бедна, как раньше была богата».

Тогда она решила оставить дом Раньеро и переселиться к отцу, чтобы не настал день, когда она возненавидит Раньеро так же сильно, как теперь любит его!

Джакомо дельи Уберти сидел за ткацким станком с мастерами, работавшими рядом с ним, когда она вошла. Он радушно встретил дочь, отметив, что случилось то, чего он давно ждал. Тотчас же он велел прекратить работу и приказал помощникам вооружиться и запереть дом.

Затем Джакомо пошел к Раньеро. Он нашел его в мастерской.

– Дочь моя сегодня вернулась ко мне и просила, чтобы я позволил ей опять жить под моим кровом, – сказал он зятю. – Я рассчитываю, что ты не будешь принуждать ее вернуться к тебе после того обещания, которое ты мне дал.

Раньеро принял это не очень серьезно и ответил спокойно:

– Даже если бы я не давал тебе никакого обещания, я не стал бы требовать обратно женщину, которая не хочет мне принадлежать.

Он знал, как сильно Франческа его любит, и сказал себе: «Она вернется ко мне еще до наступления вечера».

Однако она не явилась ни к вечеру, ни на следующий день.

На третий день Раньеро отправился в погоню за разбойниками, давно беспокоившими флорентийских купцов. Ему удалось одолеть их и привести пленными во Флоренцию.

Несколько дней он провел смирно, пока не удостоверился, что его подвиг известен целому городу. Однако, вопреки ожиданию это не привело к нему Франческу.

Раньеро теперь очень хотелось заставить ее судом вернуться к нему, но он не решался обратиться в суд из-за своего обещания. Жить же в одном городе с женой, бросившей его, ему показалось невозможным, и он уехал из Флоренции.

Он стал сначала наемным солдатом, а вскоре – предводителем вольной дружины. Ему было все равно, с кем драться, и он служил многим господам. . Став воином, он стяжал большую славу, как всегда предсказывал. Император сделал его рыцарем, и он считался героем.

Покидая Флоренцию, он дал обет перед образом Мадонны в соборе, что будет дарить Святой Деве самое ценное и великолепное из того, что приобретет в бою. И теперь перед этим образом постоянно можно было видеть драгоценные дары, пожертвованные Раньеро.

Раньеро знал, конечно, что все его подвиги известны в его родном городе, и очень дивился тому, что Франческа дельи Уберти не возвращается к нему, узнав о его успехах.

В то время проповедовали крестовый поход ради освобождения Гроба Господня, и Раньеро пристал к крестоносцам и отправился на Восток. Отчасти он рассчитывал завоевать там замок или получить в управление целую область, отчасти же надеялся совершить такие блестящие подвиги, что жена снова полюбит его и вернется к нему.

II

В ночь после взятия Иерусалима в лагере крестоносцев было большое ликование. Почти в каждой палатке шла пирушка, шум слышался далеко кругом.

Раньеро ди Раньери тоже пировал с несколькими соратниками, и у него, пожалуй, было еще шумней, чем где-либо. Слуги едва успевали наполнить кубки, как они снова пустели.

Раньеро имел повод веселиться: в этот день он прославился больше, чем за всю жизнь до сих пор. Утром, когда штурмовали город, он первым влез на стены за Готфридом Бульонским и вечером был почтен за свою храбрость перед всем войском.

Когда грабежи и убийства кончились, и крестоносцы в покаянных одеждах с незажженными свечами в руках вошли в храм при Гробе Господнем, Готфрид объявил, что дозволяет ему первым зажечь свечу от святых огней, горящих перед Гробом Христа.