— Ну, потом уже и всей кучей, — подтвердил Димка. — Но сначала он стал на меня наезжать.

— Так, значит, он к тебе первый приставал?

— Он хотел ударить, но не получилось. А потом, когда я его повалил, все на него набросились, кроме Ваньки и Гальки. Галька Игоряшку с Кирюшкой оттащила, а Ванька — Тошку. Тошка рассердился и стал Ваньку колотить, Гальке по морде съездил. Тогда Ванька и Галька его тоже бить начали…

— Сумасшедший дом! — покачала головой мама. — Короче говоря, все передрались. В первый же день, стоило только собраться вместе… А ведь все дружили! Ладно, идем домой! И больше со двора — ни ногой! Ты наказан!

Димка и сам бы теперь на улицу не пошел. Тем более что после такого побоища наверняка до завтра никого гулять не выпустят. Да и вообще теперь не поймешь, кто друзья, а кто нет. Галька вон сперва неизвестно почему начала за Димку заступаться, а когда Димка стал Хрюка одолевать — побежала брата спасать. И Помидор тоже — с Тошкой в драку полез. Тошка и Ширшиковы не лучше: то стояли-стояли тише воды ниже травы, ртов раскрыть не решались, а когда увидели, что Димка побеждает, — бросились ему помогать, лежачего Хрюка колотить! Небось сейчас хвастаются, что это они Кольку побили!

Когда мама привела Димку домой, то бабушка посмотрела на него очень строго.

— Огорчил ты меня, — вздохнула она. — Очень огорчил, внучек. Мы вот тут, в деревне, старики да старухи, от лета до лета живем, маемся да вздыхаем. Ждем, когда дети-внуки приедут, чтоб поглядеть на вас да порадоваться, какие вы стали большие да умные. А что видим? Драку да ругань! Прямо как в телевизоре. Тьфу!

Димка промолчал. Наверно, бабушка по-своему права. Но Хрюк ведь и правда давно напрашивался. Неужели ему не за дело попало? Что, Димка должен был морду ему подставить? И разве остальные пацаны не имели права с Колькой за свои обиды рассчитаться?!

Вообще-то Димка ждал, что мама с бабушкой продолжат его распекать. Но мама занялась хозяйственными делами. Бабушка же, посидев некоторое время за столом в полном молчании, вдруг встала, сняла со стены ключи от чулана и чердака, а потом пошла в чулан за лестницей.

— Тебе помочь, бабушка? — предложил Димка.

— Сама справлюсь! — неласково отозвалась она. — Иди книжку читай, если делать нечего.

Димка вздохнул. Выходит, бабушка и в самом деле на него рассердилась. Интересно, что ей там, на чердаке, понадобилось? Конечно, мелькнула мысль и о черном шкафе. Впрочем, Лосев хорошо помнил слова Чурачуки о том, что межпланетный туннель появляется только с помощью магии и без участия божка никогда не откроется. Да если бы бабушка умела открывать туннель, то весь мир бы об этом давно уже знал.

Тем не менее парень все же исподволь подслушивал, что там бабушка на чердаке делает. Однако влезть на лестницу и посмотреть Димка не решился, а из звуков с чердака долетали только глухие шаги да какие-то неясные шуршания. Ясно было только одно: бабушка принялась искать что-то важное. Во всяком случае, лично для нее.

Шаги бабушки стали приближаться к люку, ведущему с чердака вниз, и Димка постарался, не производя шума, спрятаться в свою комнату.

Из-под кровати высунулся Чурачука. На его физиономии отражался сильный испуг. Он даже водички не попросил, как обычно, и, что особенно удивило Димку, немного уменьшился в размерах, хотя Лосев уже привык, что Чурачука только увеличивается и увеличивается.

— Что с тобой? — спросил Димка.

— Твоя бабушка о чем-то догадывается! — прошептал Чурачука, опасливо поглядывая на дверь.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что она полезла на чердак и достала из черного шкафа старинную кожаную тетрадь, а в ней записаны очень вредные для меня заклинания.