– О Шарль, ты так добр ко мне.

– Нет, не то. – Он покачал головой. – Видишь ли… Не слушая его, Луиза продолжала:

– Другого я от тебя и не ожидала. Ты самый благородный из мужчин, Шарль д'Аркур. Я восхищаюсь тобой, муж мой, и уважаю тебя больше всех на свете.

Шарль посмотрел на нее долгим пристальным взглядом, потом отвернулся, смущенный, и подошел к окну.

Она спросила:

– Тот человек, который продал тебе жасмин, был арабом? Как его имя? – Луиза решила выяснить все до конца. Шарль усмехнулся:

– Кто? Старина Аль-Багдад?

– Как? – Несколько удивленная таким необычным именем, Луиза осторожно промолвила: – Да, думаю, что это он. – И после минутного колебания осведомилась: – Ты хорошо его знаешь? Он отец моего ребенка.

– Когда-то я его хорошо знал. – Шарль скрестил руки на груди. – И он не араб – он француз. И отъявленный осел, – добавил Шарль. – Этот негодяй притворялся и арабом, и еще черт знает кем, и соблазнил добрую половину женщин на побережье, подобно Дон Жуану, только чтобы польстить своему тщеславию. И он подлец и трус, каких свет не видывал. – Д'Аркур оглянулся на нее через плечо. – Кстати, у него светлые глаза.

Луиза насупилась.

– Нет, Шарль, глаза у него карие.

Он повернулся к ней всем телом и гневно воззрился на нее:

– Ты еще будешь спорить со мной? Как можно спокойнее она возразила:

– Они темно-карие, Шарль.

– Темно-карие? А ты видела его? Ты смотрела ему в глаза и видела, что они карие?

Досадно! Она ему не верит. Нет, не только досадно – гораздо хуже. Шарль почти признался ей в том, что он тот самый романтический возлюбленный, с которым она была на корабле, а эта девчонка продолжает верить, что встречалась с обходительным красавцем и у него карие глаза, вы только подумайте! Нет, она с ума сошла!

Луиза сидела в постели, уставившись на простыни, и усиленно вспоминала. Смуглое лицо, мелькнувшее между складками восточного головного убора. Спокойный, приятный голос по телефону.

Она спросила:

– А как давно ты его знаешь?

Шарль передернул плечами.

– Он правда такой негодяй, как ты о нем рассказываешь? То есть я хочу сказать, что ненавижу его, но…

Шарль метнул на нее быстрый взгляд – один из тех, что наводили ужас на окружающих.

Луиза умолкла, но не от страха.

Как это мучительно для него, думала она. Ведь этот человек способен оборвать бутоны роз из-за глупой любовной записки. А теперь любовное послание запечатано в лоне его жены. Жестоко расспрашивать его!

И тем не менее она попросила:

– Расскажи мне о нем.

Шарль молча покачал головой и тяжело вздохнул – стон отчаяния, но не боли. Он не чувствует себя оскорбленным – всего лишь расстроенным.

Нет, она подумает об этом после. Почему ей вдруг стало важно не то, что он ответит, а как?

Шарль открыл было рот, но Луиза опередила его:

– Он хорош собой?

Шарль прищурился и мстительно отрезал:

– Он отвратителен.

Стоило этим словам сорваться у него с языка, он побледнел как полотно и с силой втянул в себя воздух, будто хотел вернуть их обратно.

На мгновение он пробудил в ней сострадание.

– О, Шарль, – потрясенно обронила она. Луиза снова смутилась, засомневалась.

О ком бы они сейчас ни говорили, уродство все равно оставалось его признанием – смелым признанием, которого она еще ни разу не слышала от него. Ему пришлось переступить через свою гордость, чтобы сказать об этом.