Луиза поспешно прикрыла дверцу экипажа. Она неожиданно почувствовала что-то вроде благодарности – к кому бы вы думали? – к Пие Монтебелло (которая присутствовала сегодня на пикнике, но держалась в отдалении). Хорошо, что этот человек нашел себе подходящую любовницу, – в ней тоже есть что-то демоническое. Луиза сказала Шарлю, высунувшись в окно: – Благодарю вас. Теперь все в порядке. – Потом задернула занавеску, чтобы не видеть его, и в экипаже стало темно, как… как ночью в каюте корабля. Экипаж слегка покачивался – с такой силой она захлопнула дверцу. Луиза со вздохом закрыла глаза – наконец-то ее оставили в покое. Что ж, до свадьбы всякое может случиться. Время еще есть. Все как-нибудь устроится, наладится. Может, она выйдет замуж за другого. С этой мыслью она задремала. Ей снился океан…

Какое умиротворение! Ее сонное расслабленное тело так нежно прильнуло к нему. Шарлю нравилось обнимать ее – это было так знакомо! Но как только их экипаж подкатил к ярко освещенному вокзалу, ему пришлось вернуться к своей настоящей роли и отодвинуться от нее.

А теперь Луиза сидела с ним рядом в вагоне и читала книгу на английском, которую привезла с собой, – что-то по теории вероятностей. «Ничего себе!» – пронеслось у него в голове. Все остальные молчали. Ничто не нарушало тишину у них в купе, кроме постукивания колес по рельсам. В привилегированном вагоне экспресс-поезда первого класса было всего четыре просторных купе. Напротив Шарля сидели Гарольд и Изабель Вандермеер, погруженные в глубокий сон. Подле них восседал дядя Тино – он бодрствовал, но хранил молчание. С того момента, как они сели в поезд, он не переставал делать Шарлю знаки, давая понять, что хочет побеседовать с глазу на глаз. Шарль сделал вид, что не замечает его намеков, закрыл глаза и слегка, как бы случайно, прислонился коленом к платью Луизы. Его кузен Анри, дремавший по другую сторону от нее, не давал ей отодвинуться. Однако девушка тотчас отдернула колено, как только «спящий» Шарль сильнее прижался к ее ноге. Словно какой-нибудь недоумок в подземных переходах Парижа, мысленно обругал себя Шарль. Боже милосердный, как это, оказывается, нелегко – притворяться, будто он не хочет… не знает ее. Если бы они могли тотчас же пожениться. Все у них перепуталось – сначала медовый месяц, и только потом – свадьба…

– Шарль.

Шарль резко открыл глаза и увидел совсем близко склоненное к нему лицо дяди Тино.

– Вставай и пойдем со мной. Я хочу выкурить трубку, но в присутствии ее светлости не осмелюсь этого сделать. Выйдем в коридор.

Шарль машинально подался вперед, все еще в полусне, повинуясь родственнику, который никогда не поднимал шума по пустякам. Значит, случилось что-то серьезное. Только теперь Шарль понял, как крепко он спал. Он увидел Луизу и его дядю, сверливших друг друга гневными взглядами.

Луиза повернулась к нему, кивнула в дядину сторону и отчетливо промолвила на своем безупречном французском:

– Это маленькое купе.

Купе было огромное, но Шарль напомнил себе, что в Америке в распоряжении ее семьи имеется личный вагон в поезде. Она добавила:

– Если он будет здесь курить, мы все пропахнем дымом.

Его дядя ничего не сказал на это, посторонился, давая Шарлю пройти, и вышел вслед за ним в коридор. Однако по выражению его лица можно было заключить, что Луиза заслуживает сожжения, но не как мученица, а как американская ведьма. Явная неприязнь, отразившаяся на лице дяди, удивила и насторожила Шарля.

Выйдя в коридор и прислонившись спиной к вагонному стеклу, Шарль спросил:

– Итак, в чем дело?

– Я мог бы сказать тебе об этом и раньше, но ты так нервничал и беспокоился. Я не хотел волновать тебя еще больше.