Она поспешно опустила глаза и закончила фразу:

– Мне еще ко многому предстоит приспособиться, и я бы предпочла делать это постепенно с вашего любезного соизволения.

Ну вот, она выложила ему все. Луиза опустила ложку в тарелку, и та дважды звякнула о фарфор. Она смотрела на звенящую ложку, только чтобы не поднимать глаза на него. О Господи, он нагоняет на нее дрожь, когда вот так молча сидит и сверлит ее взглядом!

Наступила долгая пауза.

– Хорошо, я согласен, – наконец сказал Шарль. С нескрываемой радостью Луиза воскликнула: – Вы согласны??!

– Ну конечно. Так сколько тебе потребуется времени? – Он произнес эти слова спокойно, любезно, но весь его вид говорил, что он взбешен. Князь уставился на скатерть и принялся слегка постукивать пальцем о крышку солонки.

– Не знаю. Я вам сообщу позднее.

Шарль посмотрел на нее. Его лазурно-голубой глаз, живой, проницательный, ужасный в своей красоте, был устремлен на нее. Он прищурился, но ничего не сказал. Но Луиза понимала, что едва ли добилась своей цели.

Он дал ей отсрочку, но его решение не было продиктовано искренним пониманием или сочувствием. Он сердит и раздосадован и не пытается это скрывать.

Луизу мучило чувство вины. Она понимала, что он не заслужил такого отношения, но в то же время не собиралась его утешать.

Слуги убрали тарелки с супом. Князь подлил себе вина в бокал. За столиком воцарилась гнетущая тишина.

Чтобы как-то рассеять напряженность, она спросила:

– Когда прибывает ваш первый корабль с амброй? – Весьма уместно напомнить ему истинную причину его женитьбы на ней.

Шарль допил вино, затем пробормотал всего четыре слова:

– Вероятно, на будущей неделе.

Луиза понятия не имела, как поддержать беседу.

– Что это такое? – спросила она.

– Что?

– Амбра.

– Парфюмерный фиксатив.

Луиза это и без него знала.

– Нет, я хотела спросить, почему ее добывают в море. Откуда она берется?

– Спинные пластинки каракатиц.

– Спинные пластинки?

Последовала долгая пауза – Шарль явно не собирался продолжать разговор. В конце концов он подлил себе еще вина и неохотно пояснил:

– В желудке кашалота. Он не может их переварить – их да еще некоторые виды десятиногих моллюсков. Его желудок выделяет желчь, которая обволакивает инородные тела, те сжимаются в шарики в его кишечнике, и затем кашалот извергает их в виде черной грязной массы. Это и называется амброй. – И любезно добавил: – Она плавает на поверхности моря.

Луиза захлопала ресницами и подняла на него глаза. Угрюмо ссутулившись, Шарль вертел в руках бокал, всем своим видом демонстрируя, что разговор на эту тему окончен. Луиза пробормотала:

– Как это отвратительно.

Он бросил на нее быстрый взгляд, и его правильно очерченный рот скривился в ядовитую усмешку:

– При определенных обстоятельствах ее свойства улучшаются. И амбра становится изысканным веществом.

Странно, но теперь Шарль больше не казался Луизе неуклюжим или робким. Его сдержанность являлась следствием не слабости, а скорее нежелания пользоваться данной ему властью и могуществом. Он был силен, она чувствовала это. Но подобно вампирам или демонам он не ждал от нее овечьей покорности. Шарль хотел, чтобы она отдалась ему по доброй воле. Это, с одной стороны, успокаивало Луизу, поскольку она не верила в вампиров и демонов, но с другой – раздражало, поскольку ее супруг, как видно, не слишком отличался от вышеупомянутых представителей нечистой силы.