Сверху кто-то просунул голову. Это был Буба Чокнутый.

- Вы чего там сидите? - спросил он.

- Пошел на хрен! - буркнул Пак.

Хреноредьев не выдержал и набросился на Пака с кулаками.

- Получай! Получай, гаденыш!

Он был жесток в ярости. Пак даже не ожидал такого натиска от бессильного, казалось бы, инвалида. Но он выбрал удачный момент, отпихнул его от себя обеими клешнями, выхватил железяку, вскинул, нажал крюк... в последний миг он успел сдвинуть ствол чуть левее. И пуля не попала в Хреноредьева. Она пробила старую полуизгнившую рогожу. И ударила во что-то полое, железное - от звона и гула заложило уши.

- Чего ето? - поинтересовался Хреноредьев.

- Щас узнаем!

Пак сдернул рогожу. За ней была большая проржавевшая заслонка с дырой посередине. Из заслонки торчала ручка. Но не обычная, какие бывают на дверях, а какая-то круглая. Пак почесал макушку.

- Не пойму чего-то... - начал было он.

Но сверху вдруг свалился Буба Чокнутый, заехав пяткой под глаз Хреноредьеву и ударившись плечом о стоящий посреди подвала ящик с тряпьем.

- Уууу-а!!! - взвыл он.

- Так те и надо, едрена! - обрадовался Хреноредьев, потирая синяк.

Пак осторожненько водил клешней по поверхности заслонки.

Отправившийся Буба отпихнул его.

- Отойди, недоумок! - сказал он. - Тут надо мозгами шевелить! Тут с головой надо.

Он дернул ручку на себя. Заслонка не поддалась. Тогда он уперся одной ногой в стену и дернул еще, и еще раз. Заслонка со скрипом отошла. Пак удивился - какая она была толстая, с его клешню толщиной.

За заслонкой была дыра, ведущая в темноту и неизвестность.

Буба осторожно просунул в дыру голову. Потом повернул набрякшее лицо к Паку и Хреноредьеву и сказал:

- Спокойно, придурки! Тут с умом надо!

Он подался еще немного вперед, потерял равновесие, перевалился через край и пропал из виду. Через несколько мгновений снизу послышался гулкий шлепок. Буба Чокнутый, видно, приземлился.

- Во-о, голова! - Хреноредьев погрозил Паку пальцем. Учись, щенок, едрит тя этой заслонкой по башке!

Пак помолчал немного и сказал:

- Надо выручать Чокнутого. Веревки есть?

Хреноредьев задумался, потом ответил:

- Откуда, едрена, было два конца, так имя передовика Пуго к трибуне привязали.

- Значит, нету! - огорчился Пак, - дожили, две веревки на поселок, и-эх!

Хреноредьев просунул в дыру голову и трагическим голосом вопросил:

- Буба, где ты?!

- Бу-бу-бу-бу... - прокатилося эхом.

- Не отзывается, умник!

- Ладно, я полезу, - решался Пак.

Он понадежнее запихнул под комбинезон железяку - обоймы лежали у него в карманах - огляделся, будто прощаясь с родным и знакомым навеки. И шагнул к дыре.

Хреноредьева он проинструктировал:

- Ты вот чего, старый обрубок! Ежели мы вылезти не сможем, кидай туда, что под руку подвернется, да побольше сложим горочкой, глядишь, и до края дотянемся. Понял?

- Понял, - недовольно проворчал Хреноредьев.

- Ну, тогда прощай на всякий случай!

Пак перевалился через край, повисел немного на вытянутых руках, болтая ногами, пытаясь нащупать опору. Но не нащупал. И разжал руки...

Очнулся он от вопля Хреноредьева, усиленного эхом.

- Эй, Па-ак! Ты живо-о-ой?!

- Живой! - отозвался Пак. И приподнялся.

Он вытянул руки, пытаясь определиться - что, где, как. С одной стороны была пустота. С другой Пак нащупал несколько железных скоб - одна выше другой. Это была лесенка. Он выругал себя последними словами, стоило прыгать, когда вот она, лестница - хошь вверх, хошь вниз... Он не сомневался в том, что лестница вела в Эдин подпол. И все же Пак оторвался от нее и пошел в противоположную сторону. Через семь или восемь шагов он наткнулся на глухую стену. Постучал. Стена была железной.