- Я тоже кое-что соображаю.- Джин повернулась.- Пойдемте, миссис Блейскел, давайте удалимся, чтобы мистер Эрл мог успокоиться. Я не хочу, чтобы он оскорблял ваши чувства.

- Он не оскорбляет…- заикаясь, выдавила Блейскел.

Эрл прошел в кабинет и захлопнул за собой дверь. Глаза Блейскел наполнились слезами:

- О, моя дорогая, я так не люблю грубостей…

Они принялись работать молча и покончили со спальной комнатой. У двери Блейскел доверительно прошептала на ухо Джин:

- Как вы думаете, почему Эрл так груб и раздражителен?

- Понятия не имею,- вздохнула Джин.- Ума не приложу.

^:- Ладно,- осмотрительно сказала Блейскел,- в нем все кипит по поводу… своего облика. Он не выносит, когда кто-нибудь на него смотрит. Он думает, что над ним посмеиваются. Его так гложет худоба, что он только об этом и думает. Я слышала, как он говорил об этом миссис Кларе. Конечно, над ним не смеются, лишь жалеют. Он ест как лошадь, глотает гормональные препараты, но все равно остается худым, весь сплошные нервы.- Она задумчиво посмотрела на Джин.- Я думаю, мы установим вам такой же режим и посмотрим, получится ли из вас хорошенькая женщина.- Затем она с сомнением покачала головой и прищелкнула языком.- Нет, это не в вашей крови, как говорит миссис Клара. Я не вижу этого в вашей крови.

В туфли Джин были вставлены тоненькие красные шнурки, в волосы вплетены красные ленточки, на щеке красивая черная точка. Она подшила свой комбинезон так, чтобы он подчеркивал талию и бедра. Перед тем как выйти из комнаты, она посмотрела на себя в зеркало.

- Может, именно я шагаю не в ногу! Как я буду выглядеть, потяжелев на парочку сотен фунтов? Нет, определенно нет. Я тип Гавроша. Когда мне будет шестьдесят, я буду выглядеть как росомаха, но ближайшие сорок лет - разбегайтесь мужчины!

Она запустила себя по коридору мимо Плезанса, мимо музыкальных комнат, официальных гостиных, трапезной, к спальным. Остановилась у двери Эрла и распахнула ее, толкая перед собой электростатический пылесос.

Комната была темной, прозрачные стены на ночь становились матовыми под действием поля скрэмблера, создающего оптические помехи.

Джин нашла выключатель и зажгла свет.

Эрл не спал. Он лежал на боку, желтая магнитная пижама вдавливала его в матрас. Лицо прикрывало бледно-голубое стеганое одеяло. Прикрыв глаза руками, он бросил на Джин испепеляющий взгляд. От бешенства он не способен был даже шевельнуться. Джин, уперев руки в бедра, звонко произнесла:

- Вставайте, лежебока! Или станете таким же толстым, как все остальные здешние бездельники.

Молчание было удручающим и зловещим. Джин наклонилась и пощупала руку Эрла.

- Вы живы?

Эрл, не двигаясь, сказал низким хриплым голосом:

- Вы всегда сначала делаете, потом думаете?

- Я пришла исполнить свои повседневные обязанности. Я закончила Плезанс. Следующая комната - ваша.

Глаза Эрла метнулись к часам.

- В семь утра?

- Почему бы и нет? Чем скорее я кончу, тем раньше займусь своими делами.

- К черту ваши дела. Убирайтесь отсюда, пока целы.

- Нет, сэр. Я действую по собственному усмотрению. Как только закончу работу, буду заниматься самовыражением. Нет ничего важнее.

- . Уходите.

- Я художница, пишу красками. А может, в этом году я буду поэтессой или танцовщицей. Я замечательная балерина. Смотрите.

Джин сделала пируэт, и толчок вполне изящно унес ее к потолку. Уж об этом она позаботилась.

- Если бы я не надела магнитные туфли, то кружилась бы полтора часа. Гран жете плевое дело…

Эрл приподнялся на локте, энергично моргая и бросая на девушку свирепые взгляды, словно вот-вот собрался на нее броситься.

- Вы или сошли с ума, или без меры нахальны, что то же самое.