Вот всего я мог ожидать, но только не этого. И запись, судя по снегу, сделана не так давно.

— Что-то я не пойму Лёнь... А как он мог там оказаться?

— Ты у меня спрашиваешь? — возмутился тот. — Я вижу то же что и ты.

— Погоди. Дату же можно посмотреть... — я схватил телефон, и с помощью нехитрых манипуляций, открыл свойства видеофайла.

— Что за нахрен... Похоже он не заморачивался датой на телефоне, время выставил и ладно. Пятнадцатый год...

— Ну ты даешь Васёк... — не таясь, заржал Леонид. — какая на хрен дата? Ты забыл где мы находимся? Пятнадцатый год это ещё очень не скоро!

Вот блин. Похоже что слишком хорошо, — тоже плохо. Расслабился я чего то, выпал из реальности. Значит у нас есть только снег и мой уаз возле школы. Но я практически каждый день на нём катался, и к школе, точнее к больнице на территории школы тоже подъезжал регулярно.

— А на остальных видео что? Снег так же лежит?

— Ну да. Похоже всё одним днём снято.

Я открыл папку с видеофайлами, и выбрав «упорядочить по дате», пролистал от начала до конца. Нужные файлы оказались в самом верху, всего семнадцать штук.

— А фотки смотрел?

— Там всё стёрто. Ни одной фотографии. Видимо подчищали, а видео затерялось в галерее у этого извращенца.

— Дай-ка затянусь... — и буквально вырвав у Леонида только что подожженную трубку, я сделал глубокую затяжку. Не знаю какого эффекта я ожидал, но закашлялся так сильно, что чуть не блеванул. Желание успокоить нервы с помощью табака — точнее той адской смеси что он намешал — прошло сразу.

— Но не могут же они посреди среди зимы напасть? — возмутился я, когда прокашлявшись, смог нормально говорить.

— Почему? Если они беспрепятственно проходят в село, значит у них есть возможность скрытно провести диверсионную группу, и по-тихому, в ночь, вырезать всё руководство, посты, основных командиров. Потом заезжай как к себе домой и добивай последние очаги. У нас же не постоянно оборона по максимуму? Тем более зимой.

— Всё равно. Это же надо проехать как-то, где-то лагерем встать. Следы опять же. Тем более мы при малейшем подозрении сразу самолет поднимаем, и тут уже никуда не денешься, всё как на ладони.

— Ну это да. — согласился Леонид. — только самолета в станице больше нет, а без него вполне рабочая тема...

Постояв с Леонидом ещё несколько минут на площадке, мы вернулись в квартиру, потому как замёрзли и посадили телефон.

О записях решили пока не рассказывать, оставили на утро, во-первых надо было сначала зарядить батарею умершего гаджета — а это только в машине, а во вторых Леонид хотел просмотреть остальные телефоны, коих набралось семь, или восемь штук. Благо времени на ночном дежурстве было предостаточно.

— В любом случае прямо сейчас они на станицу не пойдут, — рассуждал он, — тупо погода не даст, а там можно будет и сообщить обо всём главе, ну или тому кто его замещает.

Естественно о возвращении и речи не шло, а значит топливо нужно в две стороны, то есть примерно триста литров. А у нас, с учётом сегодняшних канистр, всего двести, или около того.

Где взять недостающее, — я не знал. В теории, конечно, можно было доехать до обитаемой зоны, и попросту выменять на то же оружие, благо его у нас достаточно. Но риск, что кто-нибудь узнает машины мародёров, превышал все разумные пределы. Летом ещё можно скрыться, а вот зимой уже никак. Надеяться что следы заметет именно тогда когда нужно — глупо. Так что прежде чем действовать, надо хорошенько всё обдумать.

Плюс ещё рассказ Славика о видящих, никак не выходил из головы. Мне бы с Аней поговорить с глазу на глаз, но день сегодня такой бешеный, что даже минутки не было, — так, спросил только про тварёныша, но на этом и всё.