В отчаянии Тремэн бросился на темную фигуру, возникшую перед ним. Человек согнулся пополам, взвыв от боли. Но Гийом лишь секунду радовался победе. Его тут же усмирили и вновь привели к месту пыток. На сей раз его поставили около скалы, чтобы хорошо видеть в отсветах огня. За столбом дыма и языком пламени дома не было видно.

Ни в одном языке нет названия тому, что пережил Тремэн в течение часа. Пожар не ослабевал, огонь разгорался все сильнее и сильнее. Он застыл от ужаса, порой ему казалось, что он сходит с ума, слышит жалобные стоны погибающих людей и животных, доносящиеся из бушующего огня, но в действительности он услышал, как бьет набат, набату вторил колокол, но это был не радостный звон, а призыв на помощь, и еще раздались два непонятных выстрела...

Гийом ничего не говорил, не стонал и даже не оскорблял своих палачей. На это у него уже не хватало сил. Его страдания выдавали лишь текущие по впалым щекам слезы.

Контраст между этой немой болью и болтливой радостью женщины и ее сообщника, рисовавших страшные картины, тронул одного из их людей.

– Может, хватит? – проворчал он. – Вы уже достаточно натешились. К тому же уже поздно. Пора, наверное, кончать с этим!

– Тебе уже надоело, Годен? – спросила Адель. – Ты забыл, что Дагэ вышвырнул тебя из конюшни под предлогом, что ты много пил и становился от этого грубым...

– Да, он так поступил, но с меня все-таки хватит!

– И кроме того, в башне тебя ждет праздник. А, разбойник, ты все о красотке думаешь? Ладно, ты прав: пусть хибара догорает, а мы перейдем к другому развлечению... Да и к тому же я должна вернуться до рассвета, а то моя глупая сестрица начнет беспокоиться.

Гийом позволил отвести себя к башне. В полном смятении он думал о том, как избавить Лорну, которая останется в живых, от гнусностей, ее ожидавших? Как ее убить без оружия и со связанными руками? Ему их снова связали за спиной. И как умереть – единственное, чего он так желал, – зная, как подло с ним поступят? Как сделать так, чтобы его бросили живым в могилу вместе с ней? Конец тогда наступит гораздо быстрее...

Но когда они подошли к башне, ему почудилось, что он бредит. Бандитов, оставшихся охранять Лорну и рыть могилу, уже не было. Яростный крик Адели прозвучал для него как приятная музыка:

– Куда подевались эти идиоты? Так-то они охраняют... – Фраза застряла у нее в горле. Из зарослей кустов, из леса появилась толпа людей, вооруженных серпами, топорами, пиками и ножами, и окружила мнимых шуанов. Из башни выбежал месье Ронделер с пистолетами в руках. Глядя на перепутанного Тремэна, он ему улыбнулся так же благодушно, как и при встрече в порту Сен-Васта:

– Не очень больно?

– Нет, не очень, но... мои близкие, дом...

– С вашими все в полном порядке! А дом почти не пострадал... Только немножко внутри...

– Не может быть! Огонь полыхает уже целую вечность!

– Вам придется заново отстроить конюшню. Лошади целы и невредимы, конечно! Мы должны были поддерживать иллюзию, что пожар продолжается, чтобы у нас было время добраться сюда. Одно ясно: вы всем обязаны вашему сыну Артуру. Именно он спас Тринадцать Ветров...

– А моя племянница? Где она?

– Сейчас ее везут домой. Она отделалась лишь царапинами, но она в шоке от всего пережитого. Доктор Аннеброн займется ею... А в этот момент он занимается вашей Клеманс, которую буквально оглушили ударом дубины...

Положив пистолеты, он вытащил из-за пояса охотничий нож и разрезал веревки, связывавшие руки Гийома. Вне себя от переполнявшей его радости, тот упал на груду камней абсолютно без сил. Ронделер вынул из кармана небольшую фляжку с водкой и протянул ее Гийому:

– Выпей-ка глоток! Сейчас это то, что нужно.