Говоря это, она уселась у огня, грациозно расправив на своих длинных стройных ногах мягкие складки своего платья. В этот момент в салон вошла Элизабет в сопровождении Валентина, который нес поднос с серебряным прибором.

– Вот и чай! – объявила она. – Надеюсь, что он придется вам по вкусу, мадам, и что...

Она не закончила фразу, так велико было ее удивление. Она увидела портрет, перед которым застыл Артур, и ее серые глаза стали почти черными. Ее взгляд перебегал с портрета на кузину, эту занесенную вечерним ветром нежданную гостью, которую она все больше и больше боялась. Сходство было поразительным. Это, конечно, была мать этой женщины. Ее вторжение в их дом не сулило ничего хорошего.

Борясь против непреодолимого желания схватить этот портрет и выбросить его вон, а за ним и прекрасную Лорну, Элизабет глубоко вздохнула, чтобы немного успокоиться. Уверенным тоном она отдала распоряжения молодому слуге, как надо сервировать стол, и подошла к Артуру. Он обернулся и улыбнулся ей:

– Вот моя мама! – сказал он, как во сне. – Правда, она красивая?

Сердце Элизабет сжалось. Ни за что на свете она не хотела бы обидеть своего младшего брата, свалившегося с неба, который стал ей так дорог. С другой стороны, отрицать красоту покойной было бы тоже детской глупостью. Она взяла под руку Артура и проговорила:

– Мало сказать! Я уверена, что в жизни она была еще прекрасней! Это замечательный подарок, ты теперь будешь чувствовать себя не таким оторванным. Я скажу Потантену, чтобы его повесили в твоей комнате. И она всегда будет рядом с тобой.

Артур радостно обнял ее. А Лорна, отставив чашку с чаем, который она медленно смаковала, как-то небрежно заметила:

– Разве это так срочно? Это, напоминаю, произведение большого художника, и оно не нарушит гармонии этого салона. Я думаю, многие были бы горды повесить его на почетном месте, а не в глубине спальни...

Это был явный вызов, и опытная женщина отбила бы этот удар шпаги острым словцом или какой-нибудь уловкой, но Элизабет была слишком молода и не искушена в салонных тонкостях.

– Не понимаю, почему он будет хуже выглядеть в комнате сына этой женщины? Ведь вы привезли его именно ему, а не нашей семье?

– А почему бы и нет? В конце концов, дитя мое, это ведь ваша тетя.

– Может быть, но бывают родственники, которых предпочитают не афишировать. Кроме того, как вы убедились, проходя через наши парадные комнаты, у нас нигде нет портретов моей матери. Ее краткое пребывание в этом доме проходило в бурную эпоху переворотов и насилия, и у нее не было времени позировать художнику. Поэтому никто из наших друзей не поймет, почему леди Астуэл властвует в салонах мадам Тремэн. Если вы этого не понимаете, мне очень жаль вас, но знайте, что я этого не потерплю! А теперь доброй ночи, мадам!

Девушка слегка кивнула головой и вышла из комнаты под смех прекрасной англичанки. До нее долетели ее слова, прежде чем она закрыла за собой дверь:

– Какой импульсивный ребенок! Я никак не ожидала такой реакции! Я совсем не собиралась кого-нибудь обидеть здесь...

– Я прошу у вас прощения за ее поведение, – строго проговорил Гийом. – Но это она, как хозяйка дома, должна решать, что ставить или вешать в общих комнатах. После смерти матери этим занимается именно она, к моему глубокому удовлетворению... Во всяком случае, напомню ваши же слова: этот портрет сэр Кристофер завещал Артуру. Судя по тому, какое место он занимал в его жизни, мне кажется, он не одобрил бы, если бы мы сделали его просто украшением салона. Артур, я надеюсь, ты не обиделся на сестру за то, что...

– Нет, отец, что вы! Я все хорошо понял! Месье Брент, могу я попросить вас помочь мне отнести портрет в мою комнату?

– Ну конечно, Артур! Прошу прощения, мисс Лорна!

– А я попрошу Потантена дать мне все необходимое, чтобы повесить портрет, – сказал Адам.