Едва Лелька успела все это рассмотреть и обдумать, как расстановка сил поменялась: ее сосед с другом стали наступать на Карманова, что-то от него требуя (слов слышно не было). Тот, однако, не отступал, что-то отвечал, гордо задирая вверх подбородок. Первым порывом Лельки было кинуться на помощь однокласснику, вторым – позвать кого-нибудь из взрослых. Но что-то внутри подсказало, что Шиш и сам сможет выкрутиться. А может, она просто не успела сообразить, что лучше. Так или иначе, в конце концов Валера с другом почти одновременно кинулись на Шиша и так же почти одновременно полегли наземь от умелых и точных приемов.

Все это выглядело так легко и играючи, что разочарованная Лелька осуждающе покачала головой: «Мальчики, мальчики, все бы вам выяснять, кто круче», почувствовала себя совсем взрослой и пошла домой. А уже голубые глаза, реснички и ямочку она разглядела потом, на следующий день, а может, и позже. Лелька не помнила.

В этот же вечер о героизме Шиша она рассказала Ритке, а на следующий день в классе – по огромному секрету еще паре-тройке девочек. В общем, растрезвонила как могла. На Шиша вся женская часть их класса тут же стала смотреть с интересом. А он… Он как поддевал всех, так и продолжал это делать. И по-прежнему держался особняком.

Потом были апрель и май. Лелька разглядывала Шиша – он не обращал на нее внимания. Лелька рассказала о своих наблюдениях Ритке – Ритка сказала, что лысых принцев не бывает. А потом наступил последний звонок и выпускной бал…

Не понятно, правда, для кого он был выпускным. Из 9 «Б» уходили только два человека – Светка Журба и Генка Фомин, – а все остальные дружно шли в десятый. Но традиция есть традиция: Светку с Генкой проводили, как положено, заодно и друг с другом хорошенько попрощались до первого сентября. Лелька только до последнего боялась, что Шиша с его оценками и ужасным поведением все-таки из школы выпрут куда-нибудь в ПТУ, но и тут обошлось. Слух прошел, что Карманов-старший был у директрисы и все уладил.

Поели салатиков, попили лимонада и пошли танцевать. На Лельке платье было алое в пол. Благодаря Анжелике Альбертовне, бабушке Ритки. Она договорилась со своей швеей-подругой, быстро был найден и закуплен шифон. Метров шесть на все платье ушло. Лиф на плотной основе, а от бедра все эти метры и висели-развевались. Так, что, как самой Лельке казалось, даже когда она стояла – она летела. А Ритка была в радикальном мини – все увещевания своей бабушки о настоящей женщине она пропустила мимо ушей. Ведь она, как истинный Овен – а Ритка была Овном по гороскопу – всегда сама знала, что ей надеть. Она обожала свои ноги и ни за что не могла согласиться их скрыть на выпускном. А Лелька чувствовала себя взрослой – вот и вырядилась в настоящий вечерний наряд. И перчатки до локтя натянула черные, опять же из запасов Анжелики Альбертовны. Выглядела она – красной вороной. Потому что все в коротком пришли. А Ленка Мякишева – так и вовсе в джинсах.

Все пошли танцевать, а Лелька за столом сидеть осталась. Потому что выяснилось, что в платье в пол особенно-то и не попляшешь. Почему она не подумала об этом раньше, Лелька не знала. Злилась на маму, на папу, на бабушку Ритки за то, что не предупредили, злилась на Ритку за то, что та отплясывала себе, сверкая блестящими колготками, и в ус не дула, и наплевать ей было, что лучшая подруга сидит одна, апельсины трескает и страдает.

А потом начались медленные танцы. Все родители уже рассосались потихоньку, свет приглушили, но никто танцевать «медляки» не спешил. Кое-кто из девятиклассников, хитро перемигиваясь, выскользнул из актового зала, где проходило действо. К Лельке подбежала Ритка и зашептала ей в самое ухо: «У Хобота есть три литра вина! Они все пошли на улицу, за угол.