Последовал резкий рывок, и Лекси полетела назад, ударяясь спиной о край контейнера. А Шрам приземлился рядом с ней на самое дно, пока контейнер стрелой устремлялся по узкому ледяному тоннелю, словно курьерский лифт из ада.

Вскоре борта контейнера задымились от трения о ледяную стенку. Лекси стала молиться, чтобы древесина продержалась до самого верха. Ближе к поверхности она заприметила летающие вокруг снежинки и посмотрела вверх. Лекси увидела маячащий вдалеке выход из тоннеля, затянутое облаками небо и платформу на треноге, сооруженную над шахтой. Теперь эта платформа перегораживала им путь.

– Держись! – тревожно крикнула она. Контейнер выскочил из тоннеля, врезаясь в механизм лебедки. От мощного удара большой деревянный ящик разбился в щепки, а стальные опоры треноги с лязгом кувырнулись в шахту.

Как только они лишились контейнера, Шрам сжал Лекси в защищающем объятии. Потом они приземлились в снег и вместе покатились по твердому льду.

Когда Хищник, наконец, ее отпустил, Лекси зарылась в сугроб. Там она неподвижно лежала, пока ветер шевелил ее потрепанную одежду, а снег нежно ее засыпал.

Хищник же мгновенно вскочил, явно не обращая внимания на рану, из которой по его груди все еще бежали зеленые ручейки. Затем он внимательно огляделся по сторонам. Низкий, холодный туман ледяной хваткой сжимал китобойную стоянку на острове Буве, и снег по-прежнему валил, хотя ураган наконец-то утихомирился.

Тогда Хищник опасливо подошел к шахте и вгляделся в ее черную дыру. Поначалу Шрам ничего не увидел, хотя и расслышал какие-то адские, необыкновенно гулкие крики. А затем он все-таки разглядел, как искаженные тени скользят вверх по гладким стенкам.

Наконец, Хищник различил Матку Чужих, ведущую свое дьявольское отродье вверх по шахте в мир людей. Когти ее глубоко зарывались в лед, а ее дети карабкались впереди в темпе муравьев, сбегающих из горящего муравейника. На широкой спине матери ехал альфа-Чужой, чья безглазая голова была запрокинута, а зубы оскалены в свирепом рычании. Завидев Шрама, альфа-Чужой спрыгнул с материнской спины и сам стал со страшной скоростью взбираться по стенкам шахты.

Шрам привел в действие наплечную пушку, но орудие лишь заискрило, а красные прицельные лазеры едва-едва засветились. Тогда он с ревом открыл пульт и стал лихорадочно возиться с управлением. Не потратив на всю работу и пяти секунд, Хищник снова нацелил плазменную пушку и выстрелил. На сей раз, выплеск плазмы промчался по шахте, и одного Чужого разорвало на куски. Матка злобно зашипела, когда на нее дождем полилась кислотная кровь.

Тут орудие Шрама снова заискрило. Хищник быстро отступил от шахты и сбросил с себя все боевое снаряжение, включая теперь уже бесполезную плазменную пушку и то немногое, что осталось от его изъеденных кислотой и разбитых доспехов. Закончив с этим, Шрам остался только в маске, набедренной повязке, сапогах и нагруднике. Даже нагревательная сетка – порванная в дюжине мест и лишенная энергии – начала охлаждаться в суровом антарктическом климате. Ледяной ветер вгрызался в Хищника, высасывая тепло его тела и снижая его внутреннюю температуру до опасно низкого уровня.

Бросив последний взгляд на шахту, Шрам отступил, дожидаясь взрыва, который должен был последовать через считанные секунды…

Лекси застонала и зашевелилась. Она чувствовала, как ветер жжет ее незащищенные щеки, а снег колет лицо. Чья-то сильная рука схватила ее за шиворот и, словно беспомощного котенка, поставила на ноги.

Сознание быстро вернулось, и Лекси заморгала, всматриваясь в знакомую лицевую маску.

– Держись, – электронным голосом произнес Хищник. Ветер почти его заглушал.

Схватив Лекси в охапку, Шрам побежал прочь от шахты к заброшенной китобойной стоянке. Снег захрустел под его сапогами. Хищник нес Лекси в самую гущу строений, которые едва ли не целиком были погребены под огромными снежными наносами.