Чужой замахал обрубком, конечности, разбрызгивая кислотную кровь по ближайшим колоннам.

Хищник врезался в Чужого, тяжелым сапогом проламывая костяные нагрудные пластины своего врага. Монстр взвыл, когда Хищник навалился на него и стал придавливать к полу. Они бились лицом к лицу, а жизненная влага Чужого хлестала тем временем из обрубка.

Наконец Хищник одной когтистой рукой прижал корчащегося Чужого к каменному полу. Метательный диск зажужжал у них над головами, и Хищник поднял свободную руку, чтобы его схватить.

Одним быстрым, неистовым движением он опустил диск на Чужого, срубая без умолку стрекочушую голову с отчаянно бьющегося тела. Булькающая кислота хлынула из раны, шипя на холодных каменных плитах. Мертвый Чужой лишь раз дернулся, а потом затих.

В иероглифическом зале

Себастьян с Лекси пробежали через еще один дверной проход и оказались в новом зале.

Просторное помещение украшали миллионы иероглифических знаков и десятки искусно разрисованных панелей, покрытых пиктограммами и художественными образами. Как предположил Себастьян, там изображались исторические события, имевшие колоссальную важность для той давным-давно сгинувшей цивилизации, что построила эту пирамиду.

Себастьян приблизился к толстой стене, где было выгравировано нечто причудливое и абстрактное. Десятка полтора небольших глазков имелось в этой стене, и все они позволяли заглянуть в зал с колоннами, из которого люди только что едва-едва спаслись. Себастьян пригляделся через один из глазков.

– Смотри! – прошептал он.

Присоединившись к Себастьяну, Лекси посмотрела в отверстие.

С этого высокого наблюдательного пункта они смогли оценить всю брутальность развернувшейся внизу сцены. Хищник нависал над окровавленным трупом Чужого, которого он только что обезглавил. Прямо на глазах у людей охотник распростер руки и обратил глаза к потолку, словно в молитве. Достав нож из потайных ножен, пристегнутых к его поясу, Хищник отрезал один из двух больших пальцев на правой руке Чужого.

Дальше Хищник поднял руку и немного повозился с гермоклапаном у основания своей маски. Вакуумная закупорка нарушилась, и стало слышно шипение выходящих наружу газов. Секунду спустя существо опустило лицевую пластину, являя на свет два мрачных глаза, безносое лицо, покрытое бледно-серой плотью, и кривые жвала, что непрерывно сгибались и разгибались в затхлом воздухе.

Одной рукой придерживая лицевую пластину, другой Хищник взял отрезанный палец и стал использовать его в качестве инструмента для письма. Кислотная кровь Чужого разъедала холодный металл, и там постепенно появлялся рисунок. Хищник сосредоточенно шипел, вырезая на гладком лбу маски стилизованную молнию.

– Что он делает? – прошептала Лекси.

Хищник поднял маску, так и сяк поворачивая ее под слабым светом. Затем, удовлетворенно крякнув, он перевернул маску, открывая зеркальную обкладку вокруг глазных щелей. При помощи этой отражательной поверхности и окровавленного пальца Хищник стал выводить тот же самый рисунок у себя на лбу. Кислота дымилась и шипела, а Хищник ревел от боли. Однако инопланетный охотник не остановился, пока вся молния не была должным образом завершена.

– Он помечает себя кровью, – после долгого молчания сообщил Себастьян. – Племенные воины древних культур так делали. Помечали себя кровью своей добычи. Это вроде ритуала инициации – знак того, что они становились мужчинами. – Затем он ухмыльнулся. – Теперь все это начинает обретать смысл.

Себастьян отвернулся от глазка и осмотрел иероглифы вокруг себя, внимательно прослеживая узоры и водя пальцами по резным изображениям.

– Да! – воскликнул он, и в глазах его засияла радость открытия.