– Если она подохнет, я насажу тебя на вертел, медленно поджарю, а мясо скормлю другим ящерам. Всё понял? Зиро сглотнул.

– Но я не лекарь! Я ничего не знаю о болезнях, как же мне…

– Я могу спасти ящерицу, – внезапно сказал кто-то за спинами моряков. Солкар крякнул от удивления и обернулся.

– Ты? – капитан почесал в затылке. – Ты ж поваром нанялся!

– Я могу её спасти, – настойчиво повторил голос. – Мы с отцом несколько лет жили в джунглях и узнали много секретов диких племён.

Раздвинув моряков, вперёд вышел совсем молодой чернокожий юноша. Скуластый, узкоглазый, он оказался почти вдвое темнее Солкара; несмотря на свежий ветер, мускулистый торс юноши был обнажён и великолепно развитые мышцы лоснились, словно шерсть вороного коня. Чёрные волосы были собраны в тугую косу, достигавшую середины спины. Приблизившись к Солкару, юноша достал из кармана маленький кожаный мешочек.

– Этот бальзам дал мне мудрый шаман в самом сердце джунглей, – произнёс он спокойно. – Я уже пробовал однажды лечить такую ящерицу, и бальзам подействовал отлично. Сколько заплатишь за её жизнь? Капитан задумчиво огладил подбородок.

– Э… Сколько хочешь?

– А сколько предлагаешь?

– Хитрый парень, – Солкар усмехнулся. – Получишь двадцать таньга, если ящерица выживет, и ещё двадцать – если выздоровеет. Юноша отпрянул.

– Сорок таньга?! За бесценный волшебный бальзам?!

– Много будешь болтать – не получишь и этого, – грубо оборвал Солкар. – Ты на моём корабле, парень. Не знаю, какая шишка ждёт тебя в Шаддате – здесь ты мой! Захочу – за борт выкину, никто и не пикнет. Заруби на носу! Капитан резко указал на Ри.

– Доставай своё снадобье, да учти: если ящерица сдохнет, ты отправишься на тот свет куда быстрее неё. Всё понял? Юноша помолчал.

– Сорок таньга? – спросил он наконец. Солкар ухмыльнулся.

– Быстро схватываешь.

Вздохнув, чернокожий юноша опустился на колени и притянул к себе Ри. Вэйта с трудом открыла глаза.

– Т-т-ты?!… – Ри приподнялась, но юноша быстро ткнул пальцами в нервные центры у основания её горла. Ящерка без единого звука свалилась на палубу.

– Лечение очень болезненно, – пояснил целитель. – Пусть немного поспит…

***

Очнулась Ри только пять дней спустя. От слабости и голода у неё мутилось в голове, но рана почти совсем затянулась, оставив только уродливый рубец. Вэйта лежала в наспех сколоченной деревянной клетке, рядом в гамаке расположился её спаситель.

– Ты… – собрав последние силы, Ри заставила себя сесть. В голове всё кружилось. – Как…

– Тссссс! – заметив, что ящерка очнулась, юноша сразу покинул гамак и опустился рядом с клеткой. – Ни звука! Теперь меня зовут Ковумба, я простой повар. На, поешь, ты потеряла много сил.

Уговаривать не потребовалось. Пока Ри, обжигаясь и шипя, глотала жареную рыбу, юноша смотрел на неё со странным выражением в глазах.

– Теперь веришь, что я друг? – спросил он негромко, когда вэйта доела мясо и откинулась на прутья. У неё так кружилась голова, что кончик хвоста непрерывно дёргался.

Почти минута потребовалась Ри, чтобы прийти в себя и осознать обстановку. Наконец, ящерка справилась с головной болью и села, покачиваясь от слабости.

– Где Солкар? – выдавила она хриплым шёпотом. Юноша усмехнулся.

– На палубе, ругается с боцманом.