– Заходи, – дервиш открыл калитку и пропустил юношу во двор приземистого одноэтажного дома. На звук обернулась толстая женщина, стиравшая бельё.

– Я плачу, – сразу сказал «святой». – Нужен халат и Фатима до утра. Женщина молча кивнула на дом и продолжила полоскать бельё. Дервиш обернулся к Джихану:

– Давай.

Юноша сунул ему кинжал, стянул сапоги и молча поднялся в дом. Там стоял тяжёлый запах марихуаны.

– Дорогой?… – с дивана встала на редкость некрасивая женщина лет тридцати пяти. Широкое лицо густо покрывали веснушки, нижняя губа была слегка оттопырена и не скрывала кривых жёлтых зубов. Из одежды на женщине имелись только бусы и полупрозрачная кисейная накидка; были хорошо видны плоские груди. Джихан мысленно вздохнул.

– Фатима? – спросил он, стараясь сдержать отвращение.

– А ты, мой морячок?… – женщина приблизилась и обвила рукой шею юноши.

– Как твоё имя?

– Неважно, – молодой воин отодвинулся. – Где здесь вода? Я хочу вымыться.

Фатима, тяжело переваливаясь, прошла в угол комнаты и отодвинула занавеску. Там стояла большая деревянная лохань, полная мутной воды.

– Отлично, – затворив дверь, Джихан быстро подошёл к дивану, сбросил одежду и распустил косу. Когда он обернулся, женщина присвистнула. – Ты поможешь смыть краску.

– Краску? – Фатима с трудом заставила себя поднять глаза. – Какую краску?

– У меня были неприятности в другом городе, пришлось стать чёрным, – нетерпеливо ответил юноша. – Ну же, помоги вымыться! Женщина улыбнулась.

– С удовольствием, мой морячок… С очень-очень большим удовольствием, – она сбросила накидку и, обнажённая, залезла в лохань. – Иди, я тебя помою…

Джихан закрыл глаза и мысленно поклялся поджарить Владыку на медленном, очень медленном огне. Потом, немного подумав, решил что такая участь будет слишком мягкой, и пожелал Владыке провести ночь с Фатимой.

2

– Эй, парень, ты что тут делаешь?

Смуглый юноша в старом халате, босой, с грязными чёрными волосами, почтительно cклонил голову.

– Господин, всего один вопрос. Не знаете ли вы, где сейчас сиятельный хан Гарун Джэбегар ибн Улам?

– А тебе какое дело? – солдат подозрительно прищурился.

– О нет, нет, ничего важного! Один человек в городе заплатил мне десять таньга, чтобы я передал сиятельному хану письмо… Десять таньга за такой пустяк! Мне хватит и девяти, господин. Солдат усмехнулся.

– Тебе хватит и пяти.

– Но, господин, всего пять таньга…

– Целых пять таньга за такой пустяк! Юноша сокрушённо вздохнул.

– Хорошо, господин… – он протянул воину деньги. – Так где шатёр сиятельного Гаруна? Хмыкнув, солдат пересчитал монеты.

– Видишь, лагерь на холме? – он показал рукой. – Все нойоны-десятитысячники собрались там. А потратился ты зря, парень – туда не пускают никого ниже сотника. Рассмеявшись, солдат хлопнул юношу по плечу.

– Впрочем, можешь попросить кого-нибудь из сотников передать письмо… Это сядет в сотню, не больше! Джихан заставил себя подобострастно улыбнуться.

– Да, господин… – отвернувшись, он быстро направился к холму. Встречные солдаты с подозрением поглядывали на оборванного паренька.

Утром, когда Джихан впервые увидел армию Владыки, разбившую лагерь на равнине за городом, он был шокирован.