– Вы льстите мне… – от смущения я опустила голову и скрестила кончики крыльев. Тотчигин рассмеялся.

– Скромность – лучшее из качеств женщины, если я правильно помню ваши обычаи.

– Скромность – добродетель жены, – возразила я. – Согласно Будосёсиньсю, если девушка получает воспитание воительницы, её путь – бусидо, и для закона нет разницы, мужчина перед ним или женщина. Бусидо определяет поступки воина; меня воспитывали как самурая. Тавр задумчиво кивнул.

– Понимаю… Ваш медальон – знак принадлежности к сословию воинов?

– Нет, просто украшение, – улыбнулась я. – Подарок учителя.

– Замечательный подарок, следует отметить.

– Спасибо.

Мы уже подошли к большому дому в центре селения, и Тотчигин жестом пригласил меня внутрь. Сейчас я жалела только о том, что потеряла меч и не могу приступить к трапезе по обычаю самураев, опустившись на колени и положив оружие справа.

Изнутри дом оказался почти совсем пуст. В центре горел костёр, вокруг были навалены кучи свежей соломы – и всё. Шестеро тавров, с которыми я познакомилась в степи, поджав ноги разлеглись на соломе. Точно как кони…

Тем временем вошли Тотчигин и ещё трое. В доме стало очень тесно, нам с Тошибой едва хватило места у стены. Остро пахло конским потом и другими запахами конюшни.

– Тэн-талдыз оёнон… – начал речь Тотчигин. Говорил он несколько минут, изредка прерываясь и слушая вопросы гостей. Те, похоже, были всем довольны и получали от «пира» огромное удовольствие – я заметила, что то один, то другой тавр с аппетитом хрумкают пучками соломы. Наконец, закончив приветствие, Тотичгин обратил внимание и на нас.

– Прошу прощения за негостеприимность, уважаемая Хаятэ… – он смутился.

– Мне следовало помнить, что вы не вегетарианка…

– Кто?!

– Разве вы не питаетесь мясом? – удивился тавр.

– Конечно, питаюсь, – решительно заметила я.

– В том-то и дело… – он вздохнул. – Наша община придерживается строгих правил относительно пищи, а ваше появление явилось полной неожиданностью… Боюсь, во всём посёлке не найдётся ничего вам по вкусу. Я обречённо пожала крыльями.

– Ничего, я совсем не голодна.

– Мне бы хотелось загладить оплошность, – продолжал смущённый Тотчигин.

– Скажите, чем вам помочь? Община не слишком богата, однако мы ведём торговлю с соседними племенами и могли бы…

– О, не утруждайте себя, – прервала я поспешно. – Мне нужна лишь карта. Видите ли, я должна вернуться к побережью, а степь знаю плохо… Тотчигин почему-то смутился ещё сильнее.

– Карта? – он посмотрел на меня странным взглядом и быстро отвёл глаза.

– Хаятэ… На скольких языках вы говорите? Теперь смутилась я.

– Боюсь, лишь на родном. Тавр тяжело вздохнул.

– Понимаете… Я изучил японский, желая прочесть в оригинале хойку великого Исса. Но в этих местах, боюсь, почти никто не сумеет вас понять.

– Времени учить местные языки у меня нет. – я раскрыла порванное крыло и показала Тотчигину. – Перепонка растёт довольно быстро, уже через месяц я вновь смогу летать.

Тавр долго молчал, думая над чем-то своим. Потом встрепенулся, отвечая на вопрос одного из сородичей, указал на меня и горячо заговорил. Ответили ему резким отказом – это я сразу поняла.

Тотчигин продолжал убеждать своих.