Уголек всхрапнул и встал на дыбы. Франц не удержался и полетел вниз. Дико вращая глазами, конь понесся дальше по дороге, прочь от этого страшного места, оставив хозяина лежать на земле. Мастер поднялся, но подвернул ногу и упал снова. Рана на груди открылась, и он ощущал, как немилосердно хлещущая кровь заливает рубашку.

Черная тень прошла мимо него и остановилась посередине дороги, загородив собою проход. Существо тяжело, с хрипами и надрывами дышало. От него почему-то исходил такой невероятный холод, какого не бывает и лютой зимой. Франц, стоя на четвереньках, повернул голову. На него уставилась пара маленьких пронзительных ярко-желтых глаз, в которых светился разум.

– Что же ты за чудище? – пробормотал мужчина, силясь достать меч. Рукоять запуталась в ремне плаща, и он никак не мог вытащить его.

Ему было страшно. Существо пока не причиняло ему вреда, но он чувствовал колоссальную ненависть, которую оно излучало. Эта ненависть была направлена именно на него.

– Не торопись… – прозвучал в голове неприятный, похожий на металлический скрежет голос. И зверь выпрямился во весь рост.

– Кто ты? – едва двигая побелевшими губами, спросил Франц.

Любое движение давалось ему с трудом. А каждый новый вздох был сродни подвигу.

– Твой убийца, – просто ответил зверь, превращаясь в молодого красивого мужчину.

Он подошел к мастеру, наклонился к нему, и тот увидел, что у него, несмотря на молодое тело, невероятно старые глаза.

– Ты же не человек… – простонал Франц, чувствуя, как каменеют его руки и ноги.

Незнакомец широко улыбнулся, продемонстрировав длинные и тонкие как иглы клыки. Затем он схватил мастера за плечи и потащил прочь от дороги. Последнее, что помнил Франц, были волки, которые почтительно расступались перед незнакомцем. Потом он потерял сознание, и над ним сомкнулась тьма.

Его одежда была разорвана в клочья – рукава вообще отсутствовали, ноги и руки покрыты глубокими кровоточащими ссадинами, но он был жив. И не был связан. Превозмогая боль, Франц заставил себя сесть. Во всем теле ощущалась слабость, голова кружилась. Он потерял много крови. Его рана в груди настойчиво напоминала о себе.

– Беллс, – прошептал он, водя указательным пальцем по груди. Эта нехитрая руна должна была помочь остановить кровотечение и ускорить заживление тканей.

Франц обнаружил пропажу меча и кинжала, но в общем-то не очень этому удивился. Вряд ли его похититель был настолько глуп, чтобы оставить ему оружие. Он встал, пригнув голову, и, сделав несколько осторожных шагов, осмотрелся. Было темно, но мастер начертил руну дневного света, и в воздухе замигал белый огонек размером с куриное яйцо.

Это была пещера с низким потолком. На полу валялся разный мусор: ветки, сухие листья, попадались и осколки костей… Хозяина пещеры нигде не было видно, но это не означало, что он не собирался вернуться сюда в ближайшее время.

Рядом был коридор, который вел в две пещеры поменьше. В первой Франц обнаружил гнездо зверя, состоящее из обрывков шкур, пуха, волос, листвы и комков паутины, а во второй кладовую. От вони, исходящей от кучи гнилого мяса, покрытого белесой слизью, предохраняющей его от полного разложения, у мужчины перехватило дыхание и слезы набежали на глаза. Закрыв нос, он заставил себя приблизиться к ним и даже немного наклонился для более пристального рассмотрения. Так и есть – останки были человеческими. Сверху лежала хорошо сохранившаяся кисть, которой недоставало безымянного пальца.

– Спаси Боже их душу, – пробормотал Франц. Он не был религиозен, но увиденное потрясло его.

Мяса было много. Похоже, что здесь нашли свое последнее пристанище не один десяток человек.