— Ну, все! — Во вдруг наступившей звенящей тишине, словно после артиллерийской канонады или бомбежки, Александр распахнул дверь и, поставив ногу на гусеницу, смачно сплюнул наземь. — Все, говорю, парни, финита! Горючее кончилось.

— Ну вот! — Весников похлопал глазами. — Что ж теперь с трактором? Тут вот и бросим?

— А и бросим, что теперь с ним делать-то? Пущай тут стоит памятником, ржавеет.

— Долго не простоит, — спрыгнув в пожухлую от солнца траву, заметил Нгоно. — Если здешний кузнец ушлый — быстро прочухает, разберет на металл.

— Да и черт с ним, пусть разбирает. — Саша равнодушно махнул рукой. — Чай, не Тэ тридцать четыре, не жаль.

— И все же…

Оставив за спинами бесполезный отныне трелевочник, приятели быстро зашагали к морю, точнее сказать, к маячившей в паре километров скале.

— А что мы туда идем-то? — едва поспевая за остальными, поинтересовался Весников. — Там что, ваш катер на подводных крыльях?

— Угу, Николай. Именно так. Почти.

Спускаться по скалам оказалось довольно трудно, Николай Федорыч пару раз даже чуть не сорвался, и Нгоно едва успевал подхватить его за шиворот.

Зато там, внизу, в уютной небольшой бухточке, поджидая, уже покачивался на волнах надежный рыбацкий челн.

— Ишь ты, не обманул старче… Эй-эй! — Саша помахал руками сидевшим на веслах подросткам. — Как лодочка-то, не течет?

— Ты и есть Александр, уважаемый?

— Вас прислал старик Антоний?

— Да. Мы сейчас… причалить.

А вот эти подростки — смуглые худые мальчишки лет по пятнадцати — говорили по-латыни плохо, куда хуже, чем старик или тот ушлый парень.

— Что там был такое за грохотать? — дождавшись, когда все трое путников уселись, спросил один из лодочников. — Мы даже здесь слышать.

— Ограда у старосты вашего обвалилась, — усмехнувшись, пояснил Александр. — Видать, старая уже была.

— А-а-а… ограда… — Мальчишки весело переглянулись — тоже не очень-то уважали старосту. И, взявшись за весла, сноровисто погнали челнок в открытое море.

— Стойте, стойте! — С удовольствием посматривая на аккуратно уложенные на дне лодки мачту и парус, Саша пристально следил за курсом. — Нам сейчас совсем не туда. Налево, налево поворачивайте!

— Но, господин… Монастырь — там!

— Ой, парни… знаете что? Давно хотел спросить — какой сейчас на дворе год?

— Что? — Юные гребцы явно не поняли вопроса.

Александр передернул плечами:

— Вы вообще христиане или как? В Иисуса Христа веруете?

— Веруем в Господа. А Иисус — лишь его Сын.

— Ну хотя бы так. Так вот скажите-ка, сколько лет прошло со дня рождения Иисуса?

— Ой… — Парни задумались, переглянулись.

— Сын Божий давно родился… Может, лет двести тому… — внес предложение один.

— Сам ты двести! — возразил другой. — Отец Геронтий говорил — лет четыре сотни прошло, если не пять!

М-да… Саша только хмыкнул — для подобной богословской беседы нужно было выбирать куда более образованных людей.

— А вон и наши рыбаки! — Повернув голову, один из гребцов кивнул на несколько парусов, маячивших по правому борту.