Держа в уме сию благую цель, Саша, вместе со спутниками вольготно расположившись на террасе одной из портовых таверн, затеял спор. Общая атмосфера тщательно насаждаемой подозрительности чувствовалась и здесь, но все же большинство посетителей были моряками, то есть людьми, привыкшими рисковать, которым сам черт не брат.

— А я вам говорю, керкур куда быстрее, чем актуария!

Прихлебывая неразбавленное вино, Александр привычно использовал римскую терминологию, а так как никакой другой и не имелось, все собравшиеся за большим столом моряки его вполне понимали и охотно поддержали разговор, азартно крича и ругаясь.

— Да нет же! — возмущенно размахивал руками какой-то бородач в порванной на локте тунике. — Актуария — очень быстрое судно, керкур она догонит запросто, клянусь головой святой Перпетуи!

— О, да ты из Карфагена? Столичный гость!

Святая Перпетуя являлась покровительницей Колонии Юлия, то есть Карфагена, о чем Саша не забывал.

— Да, я карфагенянин, — приосанился бородач. — Не боюсь признаться, одним из моих предков был сам Ганнибал, победитель римлян!

— Ну уж сам Ганнибал? — усомнился Саша. — Так ты говоришь, актуария керкур обгонит? На большой-то волне?

— Э, уважаемый! Ты не передергивай, мы ни про какие волны не говорили.

— Да-да. — В спор уже включились все, даже служка внимал, развесив уши. — Про волны не говорили. А на спокойной воде любая актуария — галея или акатий — любой торговый парусник догонит на раз-два-три.

— Так-так и любой? — понизив голос, подначил молодой человек. — Видал я пару раз парусник… О! Вы такого никогда не видели!

— Не о том ли кораблике ты говоришь, что заходит иногда в Карфагенскую гавань? — подозрительно прищурился бородач.

— Не знаю, про что ты? — Александр повел плечом. — То судно, которое я как-то видал, несло на себе огромное количество парусов — и прямых, и косых, а мачты его столь высоки, что удивительно, как оно не перевернулось! Клянусь всеми святыми, я был бы не прочь наняться на него матросом!

— А ты смелый парень, как я посмотрю!

— А вы что — трусы?

— Ты кого назвал трусом, а?

И вот тут понеслось! Вполне достаточно было одной фразы… Ввах! Какой-то дюжий детина попытался с ходу заехать Саше кулаком в челюсть.

Да не на того напал. Стал Александр дожидаться, как же — уклонился, выскочил из-за стола и с размаху засветил бросившемуся за ним детине в переносицу.

Тот так и сел, замотал головой, словно оглушенный дубиной бык на скотобойне.

— Ах ты, гад! Наших бить? — выхватив нож, засвиристел небольшого росточка мужичонка с повадками давнишнего тюремного сидельца, без печени и легких, зато с туберкулезом и полным профилем прочих болячек. — Ах ты… Карфагенянин! Бейте его, парни!

Заверещал, выкатил глаза и — оп! — ножичком…

И снова ошибся адресом. Ножичек Саша выбил из его руки на раз и тут же приложил локтем в ухо — а и нечего тут холодняком размахивать!

— Братцы-ы-ы! Сволочи карфагенские наших бью-у-ут! — отлетев к стенке и сбив по пути пару человек, обиженно заскулил «сиделец». — Понаехали тут, су-у-уки!

Тем временем пришел в себя детина, получивший удар в переносицу.