Александр не поленился, поднялся почти к самым развалинам, не обращая внимания на протесты своих спутников. Обернулся, помахал рукою:

— Отдохните пока, парни.

Осмотрелся вокруг — ох и вид был, ну до чего ж замечательный, прямо как на Париж с Монпарнасской башни! Красновато-желтый песок, барханы, сиреневые скалы и нежно-зеленые низменности с оливами и финиковыми пальмами складывались в великолепнейшую мозаику вроде тех, что так любили выкладывать пуны, осененную сверкающим бирюзовым куполом неба. Море тоже было хорошо видать — темно-синюю с золотистыми зайчиками солнца полоску у самого горизонта. Где-то там покачивалась на волнах лодка с Весниковым. К каменоломням легче было бы добраться пешком, по хорошей Адриановой дороге, но Сашина команда легких путей не искала, а если серьезно, то Александр загодя принял все меры на случай вынужденного бегства, сиречь — отступления. Хотя, конечно, это было маловероятно, но слишком уж тут удобное место, не стоит пренебрегать.

Молодой человек смотрел на ямы, на ведущую к развалинам виллы дорогу, смотрел и думал. Вот усмехнулся, с разбега перепрыгнул ямищу, затем осторожно спустился вниз, в ров, потрогал нависший над головою камень… Потом, пройдя меж колоннами, через портик, обнаружил на противоположном склоне холма водосточный желоб, тянувшийся далеко-далеко вниз. Саша восхищенно присвистнул — вот это горка! Наклонился, потрогал — скользко! Еще бы — желтоватый мрамор ничуть не выглядел старым, правда, местами крошился, но так, чуть-чуть — больших трещин не было.

А минут через пять молодой человек уже присоединился к своим спутникам, и все зашагали дальше, невольно любуясь золотисто-алым вечерним небом, длинными бархатно-черными тенями скал и изумрудно-желтым ковром еще не увядших трав.

— Ну вот они, старые каменоломни! — Наконец остановившись, Ксан указал рукою вперед. — Видите эти глыбы? А сразу за ними — выработки.

— А где же, так сказать, главный вход? — негромко поинтересовался Нгоно.

— А нет главного! — Подросток расхохотался. — Там, дальше, много подземных ходов и пещер.

— Но мимо этих глыб не пройти?

— Нет, их уж никто не минует.

— Ну, значит, здесь и присядем. — Александр улыбнулся и, подавая пример, уселся на плоский, нагретый солнцем камень, махнул рукой: — Доставайте припасы, время еще есть, а подкрепиться не помешает.

Поужинали, как выразился Нгоно, «со вкусом»: маринованные оливки, козий и овечий сыр, печеная рыба, лепешки, даже плетеная фляга с вином…

— Уфф! — Наевшись, Ксан похлопал себя по животу.

— А что же, каменоломни никто не охраняет? — Александр повернулся к Сульпицию, почти всю дорогу молчавшему. Этот мощный старик не отличался болтливостью, а уж тем более сейчас, в столь серьезном деле.

— Охраняли, когда тут было что взять, — глухо отозвался тот. — Еще при Бонифации, до вандалов. Потом, что могли, растащили, остались лишь вот эти глыбищи да всякая мелочь. Ну, таскают, конечно, потихоньку — на фундамент, на стены. Так этих воров обычно воротная стража задерживает… иногда. Ну ясно же — откуда камень!

— Иногда задерживает? — с улыбкой переспросил Нгоно. — А иногда, значит, пропускает? От чего же зависит это «иногда»?

Старик вскинул глаза и ухмыльнулся:

— А сам-то ты как полагаешь?

— Поня-а-атно, — негромко рассмеялся инспектор.