Пока оставалась лишь одна... Нет, две проблемы. Одна - необходимость постоянно оглядываться, не подбирается ли кто со спины. Вторая проблема: Шторм начинал задыхаться, принимая грязную магию, к тому же сильно преобразованную, в собственные закрома, где хранил свои силы. Для грязной магии заклинательных "карманов" не было: как-то не думал ведун, что придётся "есть" её, да ещё в таких количествах. Так что в скором времени он начал захлёбываться от набранного, не зная, что делать с нею далее и уже боясь, как бы не навредить самому себе. Хуже, что позже появилась третья проблема: груда "мёртвых" псевдо-тел перед ним росла с угрожающей скоростью, а двинуться от неё некуда. Появилось искушение вскочить на ноги и в два-три маха мечом раскидать кучу "соломы" в стороны. Иначе... Он боялся, что не сумеет отбиться от других существ, стреноженный материализованными магическими отбросами... Оглянувшись в очередной раз - на необычную тишину за спиной: ящер перестал орать! - он с облегчением увидел, что на помощь бежит Хальдор.

И только когда ректор подбежал ближе, Шторм разглядел, что тот весь в крови, а одна рука провисла. Кажется, ранен? Меч Хальдор крепко держал в левой руке. Вспомнив начало битвы, Шторм кивнул себе: ректор владеет обеими руками.

Бесконечная вереница "соломы" вскоре поредела, но упорно продолжала своё движение издалека, от замка. Благо что шла она по инерции вокруг холма, Шторм с Хальдором пошли ей навстречу и, отогнав от холма, на какое-то время получили фору и возможность не отвлекаться на желтоглазых. Выиграв же время, оба, не сговариваясь, бросились к Захарии и Мелинде, которые удерживали истуканов на месте, но больше ничего не могли с ними поделать, просто-напросто не представляя, как их обездвижить.

Хальдор вырвался вперёд, рукой с мечом поднял вторую руку - раненую. И так, с обеими руками на оружии, выставил вперёд, на стреноженных стихийной силой истуканов, клинок и сипло закричал заклинание на языке, который, видимо, знала лишь Захария, потому что стихийница подскочила к ректору и принялась изо всех сил вторить ему. Из клинка меча вырвалось чёрное пламя. Долетев до истуканов, оно будто стукнулось об их туши - и взорвалось паутиной, которая начала стремительно впиваться в металлическую плоть монстров... Шторм чуть не задохнулся: по гладким телам истуканов поползли трещины, неумолимо расширяющиеся! "Я хочу знать такие заклинания!" Правда, опомнившись, он лишь азартно ухмыльнулся: а хватит ли у него именно таких сил, что у Хальдора, чтобы дать заклинаниям необходимую разрушительную энергию?

Неясное ощущение заставило его взглянуть в сторону. Так, "солома" снова деловито лезет к ним. Кажется, Хальдор и без него поможет девушкам. А ему, ведуну, пора снова вводить в дело некромантские заклинания.

Вскоре Шторм выдохся. Точней, был на последнем издыхании. Порой ему казалось, он вот-вот лопнет от набранной грязной магии, а вбрасывать её привычно в землю он опасался. В последние минуты он всерьёз размышлял, не попросить ли Шемара всё-таки попробовать сжечь их...

Потом с глазами стало происходить что-то странное. "Солома" двоилась в глазах, троилась... Потом он обнаружил пытается снять псевдо-жизнь с "мёртвой" "соломы", но и это открытие не заставило его забеспокоиться настолько, чтобы прийти в себя. Потом стало всё равно. Он равнодушно наблюдал, как "солома" обходит его со всех сторон, лезет на него. Он только смотрел в жёлтые глазницы пустых черепов и плыл в странной пустоте, в которой не было даже Марины... Он услышал странный вопрос, который тяжко проворочался в голове: "Кто такая Марина?" Марина.