- Я тоже заинтригован, - объявил он результат своих мыслей и больше о леди Марине не говорил.

Остаток пути прошли в молчании. Крылан наслаждался свободным движением, а ведун лениво поглядывал вокруг, снисходительно отмечая, что после долгого сидения в стенах общежития и учебных кабинетов стоит посмотреть на зелень, серые скалы и просторное небо...

Правда, минут за двадцать до цели оба путешественника начали шагать медленней, инстинктивно прислушиваясь к тому, что происходило на местности, а иной раз и вздрагивая. Не сговариваясь, но одновременно. Шторм, как он думал, вздрагивал оттого, что его кожи, чудилось, неприятно касались редкие холодные капли невидимого дождя. Будто внезапные лёгкие уколы. Промелькнула машинальная мысль о том, что личная защита у него на превосходном уровне, но потом что-то заставило забыть о личной защите и начать шарить глазами по окружающей местности.

Потом Буклих, уже все эти двадцать минут шедший с ушами торчком, негромко, так, чтобы слышал только ведун, хотя вокруг никого не видно, сказал:

- Ты понял, что нас смущает?

- Понял. Птиц не слышно, - напряжённо сказал Шторм.

- Не только. Следы наших вчерашних отбросов от лабораторки слишком яркие.

Ведун переключился на сканирующее зрение и, цепко осмотревшись, вынужден был согласиться. Отходов нет, но следы их магического переноса почему-то такие яркие, будто послали их не вчера, а только что.

Наконец они дошли до небольшого холма, на который надо забраться, чтобы увидеть коллектор. Перед тем как взойти на него, оба некоторое время стояли неподвижно у подножия холма и слушали странный гул, состоящий из многих, по-разному гудящих звуков. Гудение пронизывало голову и, казалось, вламывалось в неё. Буклих даже рот раскрыл, хлопая глазами безо всякого выражения и явно прислушиваясь к своим ощущениям, но на вопросительный взгляд ведуна помотал головой и раздражённо поморщился. Нет, даже так гудение не пропадало.

Переглянулись. Начали подъём на холм. Медленно, насторожённо прислушиваясь с каждым шагом. Рассветный Шторм словно не замечал влетевшего в ладонь из рукава камзола боевого посоха, а Буклих - метаморфозы собственных рук, чьи ладони превратились в удлинённые перепончатые лапы с кривыми когтями. Они пока не видели ничего подозрительного, но тончайшее интуитивное чутьё, в совершенстве развитое стараниями академических преподавателей, заставляло обоих действовать пока ещё в глухой, пока инстинктивной обороне.

Они взобрались на вершину холма и остановились, не сразу сообразив, что их заставило замереть на месте.

Коллектором для сбора остаточной магии после различных лабораторных и других работ называли руины древнего города. Археологи Салливана подчистую вывезли из этого города всё мало-мальски необходимое и ценное для изучения истории планеты. А поскольку город этот не отличался особыми архитектурными строениями, то решили отдать его во владение академии магии и энергогностики. Преподаватели обошли город, который не годился даже для временного проживания из-за своего местоположения, и закрепили его границы таким образом, чтобы из академии можно было перепосылать сюда остаточную магию, а то и отходы от экспериментов энергогностиков. Последнее - реже, потому как студенты-энергогностики к последним курсам умели преобразовывать отходную энергию хоть во что-то полезное. Одновременно город закрыли, чтобы никто посторонний не мог попасть сюда и вляпаться в противоречивое месиво из магических и энергетических сливов и чтобы из самого города не просачивался ни малейший магический след. Раз в учебный год сюда приходили самые сильные преподаватели с лучшими студентами-выпускниками, чтобы нейтрализовать особо активную смесь магического мусора, а заодно провести один из значимых экзаменов на умение нейтрализации.

Некромантов, как студентов, которым наиболее часто приходилось пользоваться этим местом, приводили сюда в первый же год обучения.